Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
А ты что делаешь? Я смотрю, ты совсем от рук отбилась? Ты меня не слушаешься, да? Или ты не хочешь идти домой? Говори мне, ты не хочешь идти домой? Не хочешь? Это так? – Женщина занесла руку над девочкой и хотела уже её ударить, но я, стремительно ринувшись к ним, в последнюю минуту перехватила её руку и уберегла девочку от нависшего над ней удара.
– Не смейте! – сказала я, с жёсткостью глядя на женщину.
– Что? Да кто вы такая? И вы ещё будете мне указывать, что делать с собственным ребёнком?
Женщина снова со свирепым взглядом в глазах хотела вцепиться в девочку, но я преградила ей путь.
– Нет. Вы не смеете бить ребёнка, – сказала я. – Мы задержались не по своей воле, нас задержали в связи со школьной проверкой. Так нельзя. Битьём вы ничего не добьётесь. Это жестоко!
В это время в класс ворвался мужчина, невысокий, коренастый, с чёрной копной коротких волос; с лихорадочно бегающими глазами. Его лицо всё пылало, было видно, что он чем-то сильно взволнован.
– Ах, вот вы где? – воскликнул он и ринулся к матери Алики.
– Ты что себе позволяешь? – закричал он, уставившись злобно на неё. – Пока меня нет дома, ты избиваешь нашу дочь до посинения? Ты что, совсем обезумела?
Мать Алики попятилась назад.
– Нет… я… Я ничего не делала. Я только хотела…
Но он продолжал:
– Ты думаешь, что люди мне ничего не расскажут о том, как ты издеваешься над ней?
При этом он схватил её грубо за руку, так, что её пальцы побелели, и она хрипло взмолилась:
– Я ничего… не делала…
– Прошу вас, прекратите! Это не место для выяснения отношений, – вмешалась я, желая остановить всё это.
Тут мужчина неожиданно уставился на меня. С минуту он рассматривал меня с ног до головы, так, что я почувствовала себя неловко, после чего он сказал:
– А вы, я так понимаю, и есть та самая учительница? Хм… А люди правы.
– Простите, вы о чём? – переспросила я.
– Ну, то, что вы… природа действительно не поскупилась на краски для вас.
– Что? – не понимая, о чём он говорит, спросила я.
Тут мать Алики неожиданно кинулась на мужчину с кулаками и передо мной снова разыгралась жуткая картина.
– Ах ты… Ты дьявол! Неуёмный дьявол! Ты опять взялся за старое! Всё никак не угомонишься, как только увидишь хорошенькое лицо… – процедила она сквозь зубы, пытаясь нанести ему несколько ударов, которые он с небрежностью и лёгкостью миновал, словно это происходило не впервые. Наконец он, словно развлекаясь её жестокостью, снова схватил её за руку, грубо заломив её за спину.
– Прекрати.
