Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
– Выпейте горячий грог. Это должно помочь, – сказала она, склонившись надо мной и подавая мне горячую чашку на блюдце.
– Спасибо, Мария, – сказала я.
Я чувствовала, как чашка с горячим грогом согревает мои озябшие, слегка покрасневшие пальцы, а чудодейственный напиток приятным теплом уже разливается по всему телу.
Наконец, действие грога и тепло, исходящее от ярко-пылающего пламени в камине, оказали на меня своё действие, и я согрелась.
Подняв взгляд на Макса, я неожиданно для себя заметила, как он всё это время пристально смотрит на меня, терпеливо ожидая, когда я согреюсь.
Когда наши взгляды встретились, он привстал из кресла и, облокотившись при этом на металлическую арку камина, сказал:"
"– Кристи, нет смыла больше скрывать, я не могу больше бороться с собой… это всё равно, что бороться с невидимым духом, и это есть безумие, потому как я настолько сильно люблю тебя… что любая борьба здесь бессмысленна. Ты занимаешь всего меня всецело и это необратимо.
– Это, – он посмотрел на кольцо. – Ты забыла, когда сбежала от меня. С тех пор я храню его вот в этом кармане, рядом со своим сердцем, – сказал он, улыбнувшись.
Я не знала, что вот так сразу ему ответить, у меня в голове вдруг всё перемешалось. Ведь буквально день назад он заверил меня в том, что это невозможно, а сегодня вдруг всё так изменилось. Я стояла всё ещё в задумчивости, заметив это, он неожиданно разразился хохотом. Я испуганно посмотрела на него. «Но что с ним происходит?» – пронеслось в моих мыслях.
– Слепой! Наивный слепой, – ударив себя по лбу, уже сквозь смех, из-за которого у него на глазах выступили слёзы, закричал он.
– Господи… Что я возомнил о себе? Разве возможно обмануть саму природу? Разве возможно, чтобы человеческую немощь и уродство полюбило сердце?
О, нет, с природой не поспоришь, – это никому ещё не удавалось, – сказал с горькой усмешкой он.
