Автор
В мире из стальных зеркал и мрака тенью покрыт, звериные войсы гремят в воздухе. Сказку рассказывают ветки на солнечных облаках, и ты обещаешь быть рядом, лишь усни со мной. Твоё сердце ждет, словно зов тайны и любви; я – твой герой, готовый проклясться за тебя.
В академии одна из сокурсниц берет заказ расписать детскую спальню в дачном коттедже, и мы компанией из трех девчонок едем за город и работаем над иллюстрациями из сказок несколько дней. В пятницу в академию приезжает с мастер-классом известный художник-авангардист из Рима, и я обещаю Вишневскому обязательно быть.
– Здравствуйте, Генрих Соломонович! Я вернулась.
Я вхожу в квартиру художника уставшая, но довольная, сбрасываю рюкзак у стены, и замечаю его стоящим у окна в своем кабинете.
– Здравствуй, Саша.
Он оборачивается и садится за стол.
Странная встреча. Я замираю на пороге комнаты. Это немного эгоистично, но я привыкла, что он ждет меня. Приветливо улыбается, и мы пьем чай. Я сделала несколько снимков своей работы и мне не терпится показать ему, но, похоже, мужчине не до моих желаний.
– Что случилось? – растерянно задаю вопрос, потому что по голосу Генриха Соломоновича – глухому и просевшему, понимаю: что-то определенно произошло.
Вишневский произносит не сразу, а только вдохнув лекарство из аэрозольного баллончика и сделав несколько глубоких вдохов.
– Камеры в подъезде показали, что в квартире никого не было, – говорит негромко, словно сам себе. – Никто из посторонних людей не взламывал замок и не проникал сюда в наше отсутствие, я сам посмотрел. Квартира под надежной сигнализацией уже много лет и попасть в нее с улицы практически невозможно.
– Что? – я все еще не понимаю, в чем дело, и о чем он говорит, но в груди внезапно просыпается дурное предчувствие, а на висках выступает испарина.
– Послушай, Саша, – он смотрит на меня, но этот взгляд совершенно потухший, – я верю, что это не ты, но мне нужна твоя помощь. Это память об отце и деде. Семейная реликвия – пусть у меня и нет семьи. Мне это дорого и сейчас я чувствую себя так, словно у меня отняли часть души.
Мое горло деревенеет, а в жилах стынет кровь. Это ведь не то, о чем я думаю? Нет, нет, не может быть! Мне еще никогда в жизни не было так страшно, как сейчас.
"– Что пропало? – спрашиваю немыми губами.
– Орден Святого апостола Андрея Первозванного – косой крест из серебра с золочением на золотой орденской цепи. Он принадлежал моему прадеду по материнской линии, князю Девятову, и был ему жалован царем.
