Автор
В мире из стальных зеркал и мрака тенью покрыт, звериные войсы гремят в воздухе. Сказку рассказывают ветки на солнечных облаках, и ты обещаешь быть рядом, лишь усни со мной. Твоё сердце ждет, словно зов тайны и любви; я – твой герой, готовый проклясться за тебя.
– Конечно нет! Подожди, я оставлю сумки, и мы пойдем ко мне домой. Я куплю тебе воды, и поесть куплю…
Не знаю, если бы я тогда так и поступила, остались бы мы прежними? Может быть. Однако не все дороги мы выбираем сами, иногда судьба решает за нас. Из широкого подъезда показался Генрих Соломонович, который куда-то уезжал, и, обрадовавшись мне, пригласил подругу в наш дом.
Художник всегда хотел, чтобы я чувствовала себя комфортно в его квартире. Никого иного смысла в слова «наш дом» он не вкладывал, но Майка рассудила по-своему и мило улыбнулась мужчине. Она умела быть до черта обаятельной.
– Спасибо, я тронута вашим вниманием! – произнесла фразу из какого-то фильма, пожимая профессору руку, и добавила: – Я обожаю вашу Сашеньку!
– Какой милый старикан, – хихикнула через пару минут ему вслед. – И такой красивый, с тростью, пахнет весь, ну точно лорд из кино! Нет, правда, Сань, а он очень даже импозантный! Я правильно сказала?
– Правильно. Только прекрати сочинять, Зудина. Говорю же, нет ничего. Он мой учитель, а я просто помогаю ему по дому.
– Зашибись! Охренеть! Вот это да! И ты живешь во всем этом богатстве?! Не верю! – она, воскликнув, расставила руки и закружилась по гостиной, когда мы очутились в квартире Вишневского. – Это же рай! Картины, паркет, а мебель какая. Ой, что это? – подлетела к скульптуре греческой богини Афродиты, заметив ее в красивой нише. – Я такой в жизни не видела! Как в музее! Ой, а сколько здесь комнат? – оглянулась. – Этому дому наверняка лет сто, вон какие потолки высоченные! Да я бы деду за такое барахло не только тело отдала, но и душу…
– Майка, только ничего не трогай. Если что-нибудь стащишь – не прощу!
– Да ты что, Сашка! Никогда!
– Майка…
– Оно само, – девчонка виновато покосилась на собственный карман и, пожав плечами, достала из него костяную пузатую фигурку, запонки и вернула на секретер.
– И вторую положи, где взяла.
– Сань, да он и не заметит! Перестань!
– Положи, Зудина, я не шучу.
– Ты серьезно, что ли? Да этих цацек здесь до хрена, ну, не считает же он их каждый день? Да они вообще все похожи!"
"– Еще как серьезно, Майка. Обязательно заметит. И это не цацки. Это – японские нэцкэ, фигурки из слоновой кости. Генрих их сорок лет по всему миру собирает. Я даже и близко не могу оценить стоимость коллекции, хотя столько раз протирала с них пыль, но он ею очень дорожит. За одной из последних фигурок он в прошлом году специально летал на аукцион в Цюрих.
– Надо же, – подруга округляет глаза.
