Автор
В мире из стальных зеркал и мрака тенью покрыт, звериные войсы гремят в воздухе. Сказку рассказывают ветки на солнечных облаках, и ты обещаешь быть рядом, лишь усни со мной. Твоё сердце ждет, словно зов тайны и любви; я – твой герой, готовый проклясться за тебя.
Удивляется искренне: – В Цюрих? С ума сойти! А с виду такая фигня. Я точно такие же у вьетнамцев на рынке видела. А если подменить?
Я качаю головой. Майка неисправима.
– Забудь и даже не думай! – беру ее за руку. – Пошли лучше на кухню чай пить! Я от тетки творог привезла и сметану домашнюю. Хочешь?
– Спрашиваешь! Ой, а это что? Какие странные вазочки…
С Майкой пришлось трудно, но я старалась с нее глаз не спускать. Она тарахтела без умолку и хохотала, но смех казался натянутым, без прежней легкости и отчасти неживым, и это было совсем на нее не похоже.
Нормальных чашек – со сколами и трещинками, к которым мы привыкли – в доме Генриха никогда не водилось. Еще со времени жизни его родителей – один фарфор. Майка тут же попробовала его на зуб.
– А ешли отколется? Он же тонюсенький, как бумага. Тьфу! И я люблю большими кружками чай дуть, а не такими мензурками. Блин, Сашка, вот кто бы мог подумать, что ты будешь жить, как королева! – она снова оглядывается. – Сань, между вами действительно, что ли, того? Серьезные отношения? Не похоже, чтобы старик тебя здесь за прислугу держал.
– Снова ты за свое, Майка. Это все не мое, пойми уже. Он хороший человек, и это главное. Мне такой еще не встречался.
– Ну и что? Я тоже хорошая. Все мы хорошие, когда нам что-то от кого-то нужно. Я лучше знаю жизнь, чем ты.
Похоже, в данный момент подругу не переубедить, и я больше не пытаюсь.
– Пойдем, лучше покажу тебе кое-что.
Мы проводим в мастерской больше часа. Я показываю Майке картины Генриха и свои рисунки. Сначала ей интересно, но интерес быстро гаснет. Между миром искусства и девушкой лежит огромная пропасть. Ее внезапно кидает в пот, и я с беспокойством кладу ее на кровать. Пытаюсь дать лекарство, Вишневский астматик и в доме целая аптечка подручных средств скорой помощи, но Майка очень скоро убегает, сославшись на дела.
– Только не учи меня жить, Санька, – неловко смеется на прощанье, когда я пытаюсь, наверно, в сотый раз достучаться до ее сознания. Прячет, когда-то хитрые, а сейчас пустые глаза за солнцезащитными очками. – Поздно.
Она поворачивается и громко стучит каблучками по асфальту, уходя от меня, чтобы, возможно, снова надолго пропасть. А я и сама понимаю, что поздно.
Летние каникулы для многих студентов – беззаботное время. А для меня это время, когда я должна себе заработать на учебу и краски, на зимние вещи и на оплату квартиры.
