В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Да и я не в том уже состоянии…
— А в каком ты состоянии?
— В самом опасном, — улыбнулся Дима.
— В каком?
— В том слепом состоянии, когда своей любимой девочке можно простить все. Все на свете. Любые слова и любые поступки.
— Если я умру, ты больше не женишься?
— Вот дура, — вздохнул он.
— Ну, скажи! Мне надо знать!
— Нет, никогда не женюсь.
— Слава богу. Ты только мой. Мне принадлежишь. Я тебя и с того света достану.
— Давай раньше поженимся? Зачем ждать.
Катя засомневалась, задумалась:
— Когда?
— Да хоть завтра.
— Ой, Крапивин, ты и правда сильно меня любишь, раз готов на все наплевать.
— Сильно. Очень сильно. Даже больше, чем себя.— Это показатель, — развеселилась Катерина.
— Конечно. Ну? — поторопил с ответом.
— Нет, Дим, давай сделаем, как запланировали. Не потому, что сомневаюсь или тяну время. Не хочу я счастье мешать с горем, невкусно получается. Зачем нам спешить? Куда?
— Хорошо. Слышишь? — чуть сжал ее плечи, как будто возвращая к какой-то своей мысли. — Поэтому ты не можешь меня предать, ты не должна предать меня, мои чувства, мое к тебе доверие.
Глава 24
— Уже уходишь? — спросила Катя, чувствуя на губах мягкий поцелуй.
— Собираюсь.
— Как жалко, что утро уже наступило. Я так мечтаю, чтобы ты поскорее закончил свои дела и мы вернулись в Копенгаген. Там мы проводили вдвоем больше времени, а здесь ты с головой в работе, — пожаловалась она, потому что сейчас труднее всего давалось именно одиночество.
— Скоро, — отделался Крапивин коротким общением. — Как спалось?
— Хорошо. — Катя потянулась и вздохнула. — Просто замечательно.
Боялась заснуть и увидеть кошмар, но ночь пролетела быстро. Кажется, ничего и не снилось. Вчерашний разговор подействовал благостно, на душе теперь царило спокойствие, мысли обо всем произошедшем не вызывали приступы удушья.
— Поднимайся, соня.
— Куда?
— Со мной поедешь.
— Куда? — переспросила Катерина, лениво переворачиваясь на бок.
— В офис.
— С какой стати? Что я там буду делать?
— А что ты дома делала все это время?
— В подушку ныла.
— Теперь не будешь. Я у тебя вчера подушку отобрал.
Катя нахмурилась. Что это Крапивин придумал? Настроение у нее, конечно, улучшилось, но не до такой степени, чтобы тащиться куда-то с утра пораньше."
"— Дима, я не пошутила. Я никуда не хочу ехать.
