В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Она очень хотела быстрее переболеть и зажить их обычной жизнью. Хотела радоваться и быть счастливой.
— Давай успокоимся, попьем сладкого чая, подумаем о чем-нибудь хорошем, а потом ты крепко и хорошо заснешь. Все не так страшно на самом деле…
— Потерять ребенка для тебя не страшно? — встрепенулась Катерина.
Крапивин хорошо подумал, прежде чем продолжить говорить. Как сказать, как дать понять, что ему не все равно, но не терзать ее лишний раз? Молчать, словно эта потеря ничего для него не значила, тоже неправильно.
— Страшно. Но потерять тебя мне еще страшнее. Потому что, если у меня не будет Кати, у меня не будет ничего.
Наверное, для нее это звучит пока не очень убедительно, но другого — всего, что легло на душу, после этой трагедии, — не хотел рассказывать. Считал, что не имеет права добавлять лишней боли. Свою он глубоко спрятал. Он так умел и привык, так ему было удобно. Знал, что переживет и переварит все сам. Сумеет.
— Послушай. Давай поговорим о том, о чем мы с тобой еще не разговаривали.
— Не представляю, если бы вдруг тебя не оказалось рядом. Просто не представляю. Ладно, давай, говори, что ты там мне хотел сказать.
Дмитрий откинулся на спинку дивана, Катя легла, положив голову ему на колени. Он провел кончиками пальцем ей по ключице, сжал ладонью округлое плечо.
— Знаешь, у меня никогда не было цели найти одну единственную женщину, завести семью и детей. Честно. Это очень долго не было самой целью моего существования. Я занимался другим. У меня всегда был плотный забитый график. И сложная насыщенная жизнь, в которой девушки играли очень маленькую роль.
— Я представляю.
— Впустить в свою жизнь женщину и позволить ей оказывать на меня какое-то влияние — сложно. Я так не привык. Для меня это трудно."
"Катя слушала затаив дыхание, но все же после этих слов позволила себе комментарий:
— Вот я так и знала, что тебя пока к стенке не припрешь, ничего не добьешься.
Дима легко рассмеялся:
— Конечно.
