В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
— Знаю я, как ты скучал! — попыталась его оттолкнуть. — В объятиях своей блондинки!
— Какой блондинки? — Прижал ее к двери.
— Дима, отпусти, мне дышать нечем. — А он, гад, притиснулся к ней всем телом. — Дима… — сдавленно выдохнула. — У меня губы накрашены, не смей.
— Я вижу.
— Чего тебе надо от меня? Ну, подумаешь, переспали. Было и было, — затараторила она. — Чего ты там представление устроил? Не впутывай сюда родителей! Ты же знаешь, они нас потом задолбают! Не надо шутить при всех такие шутки! — выкрикнула от обиды.
— Ну, про «подумаешь, переспали» я уже слышал…
Дурацкое платье, хоть и короткое, стильное, изысканное. Пышное и плотное, под которым он не чувствовал нежности ее тела. Этот бант на плече лишний. Мешал трогать ее… Дурацкое платье…
— У меня губы накрашены, — беспомощно и тихо напомнила Катя, пытаясь втянуть в себя воздух.
— Мне нравится. Помада на губах — так по-женски, так вкусно…
Дал ей вздохнуть и поцеловал. Губы у нее сладкие, теплые.
— Хорошо! Ладно! Пойду я с тобой в ресторан, только отпусти меня! Отпусти и уходи! — яростно зашептала, сама не понимая, откуда нашлось сил, чтобы оттолкнуть его.
Он отступил и взялся за ручку двери.
— Дима! Ну, куда ты! — раздраженно встряхнула руками.
— Фу, гадость, — скривился он, — ты вкуснее.
— Исчезни, Крапивин.
— Завтра в восемь вечера приеду.
— И звонить не будешь? Сразу приедешь?
— Звонить не буду. Приеду.
Глава 4
«В конце концов, я обещала ему только ужин, а не откровения заблудшей души», — рассудила Катя, садясь в машину к Крапивину.
Усевшись, девушка со вздохом сомкнула руки и уставилась на дорогу.
— Как настроение? — миролюбиво поинтересовался Дима, чтобы завязать разговор.
— Спасибо, прекрасно, — ответила Катя, вежливо улыбаясь. — Куда мы едем?
— В «Кроличью нору».
Дима вез ее в свое любимое место. Он считал, что гастрономия — это такое же искусство, как литература и живопись. Авторские рецепты и тонко продуманные сочетания были отличительными чертами кухни этого ресторана.
