В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Самую толстую окунул в кофе и сделал несколько неровных коричневых мазков по чистому листу. Ему попалась тонкая, слишком восприимчивая для краски бумага."
"Когда-то увлекался акварельной живописью и, говорят, у него неплохо получалось. Сто лет не брал в руки кисти, не помнил, когда рисовал в последний раз. Нет, он работал со своими дизайнерами и художниками, принимал активное участие в создании коллекций украшений, делал эскизы в карандаше, обсуждал ювелирную технику и детали, но давным-давно не рисовал вот так, с натуры.
Первые движения кистью были неуверенными, но постепенно рука уверенности набралась, «вспомнив», как контролировать силу нажима. Рисовать с помощью кофе Крапивину не приходилось, но, впрочем, его поведение на бумаге мало отличалось от поведения настоящей акварельной краски.
После нескольких проб на черновике, Дима положил перед собой чистый лист бумаги. Вздохнув, выдержав секундную паузу. Поглядывая на спящую Катю, карандашом начал намечать на листе контуры фигуры.
После этого отложил карандаш и взял в руки толстую кисточку. Работая с цветом, заполнял темные участки рисунка, наносил крупные мазки, делая изображенную карандашом фигуру объемной.
Сейчас у него были только море, солнце, пляж и Катька. Раньше такое времяпрепровождение виделось бессмысленным, теперь же успел оценить прелесть этих ленивых дней.
Не будь у него Катьки, ни за что бы не торчал на этом острове целых три недели, не смог, даже если бы сильно захотел.
Ритм жизни, в котором существовал Крапивин, никак нельзя было назвать размеренным, и резкая его смена выбивала из колеи. В первые дни отпуска не мог отделаться от мысли, что нужно куда-то спешить, что он забыл что-то сделать и пропускает нечто важное.
