В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Привычка четко планировать и жить по минутам стала частью его натуры, с этим ничего не поделать. Бизнес, которым он занимался не позволял вальяжности и расслабленности, а сам Дима не позволял себе лишних действий и эмоций, на бессмысленную рефлексию жалко времени. Оно — дорого.
Когда Дима закончил рисунок, солнце стояло уже высоко, освещение в комнате изменилось, тени ложились иначе, блики стали другими, но это уже не мешало. Он смотрел только на свою работу, точно зная, где тень должна быть темнее, где не хватает цвета, а где краску нужно немного размыть.
Осталось сделать самую важную и приятную часть — детальную прорисовку. Для этого выбрал самую тоненькую кисть, какую нашел у Кати в косметичке. Размочил темные тени водой и начал выводить мелкие элементы: ресницы, пряди волос, мелкие ямочки и впадинки, изломы, складки на постели…
— Дима, который час? — прошептала Катя и потерла глаза. — Что ты делаешь? Рисуешь? Меня? — изумилась она и затихла.
— Замри на пять минут, я почти закончил, — попросил он и подтер что-то на листе подушечками пальцев.
— Выпотрошил мою косметичку?
— Пришлось.
— И как? — улыбнулась Катя. — Подошли кисточки?
— Не очень.
— Покажи.
— Подожди.
Через несколько минут он поднялся с кресла и подал Кате рисунок. Она села по-турецки и прикрылась простыней.
— Хотел спину тебе подрумянить для достоверности, но потом передумал.
Шаурина рассмеялась:
— Чем ты рисовал? Моими тенями? Нет, много коричневого…
— Кофе. И чуть-чуть тенями.
— Дмитрий Олегович, да ты у нас талантище.
— Испортил твою косметику.
— Хрен с ней, ерунда. Можешь себе забрать. Для творчества. Боже, даже складочки на простыне… Как ты все это… Реснички… Дима!
— Что? — с улыбкой спросил он.
— Ну как ты все это нарисовал? Как?
— Не знаю. Как все рисуют? Так и я нарисовал.
Катерина ошеломленно замолчала, бегая взглядом по рисунку, то замирая в одной точке, то снова скользя по линиям своего обнаженного тела, так идеально переданного Димой.
— Все рисуют… Как же… Я вообще не умею.
— Что ты, я уже убедился, что ты тоже обладаешь определенным талантом. Я прям на собственном теле убедился.
— Сравнил тоже мне. Пазлы складывать умею, но разве это значит, что из меня выйдет хороший архитектор? Дима, ну как? Расскажи, как так получается?
— Давай у Ромеро спросим. Он профессионал, а я просто кофе по бумаге размазал.
— Да плевать на Ромеро! — Она сжала его левую ладонь.
