В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Я, честно говоря, даже подумала, что ты в курсе ее приезда, что вы договорились, мало ли какие дела у вас остались. Господи, ну что там чашка чая, каких-то пять минут!
— Нет! Ни о чем мы не договаривались.
— Тогда меня поражает ее наглость."
"Дима поставил ногу на первую ступеньку и заметил напряженный материнский взгляд.
— Я спокоен, мама. Ты же видишь, я совершенно спокоен. Как уда-а-ав, — протянул шепотом.
— Смотри, не съешь своего кролика.
— Проглочу. Не пережевывая.
Открыв дверь к Шауриной в комнату, еще раз убедился, что мать зря так переживала.
— Что ты делаешь? — вздохнул, прислонившись к косяку.
— Вещи собираю, — пояснила она, — домой улетаю.
— Что за детские выходки?
Катя выронила из руки кофту и подавленно замолчала. Потерялась с ответом. Дима, сам того не зная, хлестнул ее по свежей ране.
— Ты можешь мне объяснить, что происходит? — снова поинтересовался.
— Это была очень плохая идея, — через бесконечно долгое время сказала она, — провести вместе отпуск
— Ты сегодня решила поставить рекорд по количеству выданного бреда? Прекрати.
— Тебя только это и волнует. Как это будет выглядеть.
Он глубоко и медленно вздохнул:
— Как хочешь. Я не смогу отвезти тебя в аэропорт. Раз все так… спонтанно. Я уже сейчас должен быть в другом месте.
— Не беспокойся, доберусь на такси. Билет я уже заказала.
Крапивин кивнул. И ушел, на этот раз оставив дверь открытой.
Обездвиженная его уходом, Катя долго сидела на кровати. И в момент, когда тоже должна была быть в другом месте, она все еще сидела на кровати.
— Дима сказал, что ты собралась улетать, — произнесла Маргарита, появившись на пороге.
Катя вздрогнула, повернув к ней голову. Не стала скрывать слезы, в этом не было смысла. Даже не потянулась за салфеткой или платком, только вытерла ладонью соленые губы.
— Нет, — сипло прошептала.
— Я так жалею, что познакомила их, так жалею…
— Зачем?
— Зачем жалею? — вздохнула Рита и присела рядом.
— Зачем познакомили. Расскажите. Мы же собирались посекретничать, вот самое время. И повод более чем достойный. На мое нытье не обращайте внимания.
Рита ломала руки, испытывая и жалость, и угрызения совести одновременно. Девочка плакала. Уйти и оставить ее в таком состоянии женщина, конечно, не могла.
