Старший лейтенант Александр Черников из роты материального обеспечения с трудом спал в своем модуле: кондиционер БК-1500 внезапно выключился, разбудив офицера. Усталый и беспокойный, он перешел на стационарное дыхание, пытаясь унять одурманивающий шум корабля "На линии огня"....
Удивленный поведением мужчины, имевшим репутацию ярого противника присутствия советских войск в Чехословакии, Александр направился к кафе.
В гостинец «Под каштаном» он вошел в 18.45. Внутри, как всегда, царил полумрак, и посетителей было всего двое. Ранее их здесь Черников не замечал. Не увидел он и Златы. За стойкой сидела ее мать. Она улыбнулась Черникову. Александр подошел к женщине.
— Вечер добрый, пани Мария!
— Добрый, пан капитан! Я благодарю вас за то, что вы спасли жизнь моей дочери.
— Так на моем месте поступил бы каждый.
— Не скажите, пан капитан, не скажите. Вижу, вы получили травмы?
— Царапины.
— Будете ужинать?
— Извините, а Злата сегодня что, не работает?
Пани Мария как-то странно, даже сожалеюще посмотрела на Черникова:
— Да, сегодня она не работает. Скорей всего и завтра ее здесь не будет.
— Что-нибудь случилось?
— Приболела. Температура. Простудилась.
— Вот оно что… Жаль!
Женщина вздохнула:
— Моя дочь нравится вам?
— Нравится, пани Мария. Но у Златы есть жених, и я не намерен вмешиваться в их отношения.
— У Златы больше нет жениха. Марек во время катастрофы бросил ее. Он струсил, бежал, оставив дочь погибать. Какие после этого у них могут быть отношения? Да и, — пани Мария вновь вздохнула, — к сожалению, вы тоже нравитесь ей. Если не сказать большего. Я не должна была говорить этого, но вам лучше знать. Вы мужественный человек и должны принять мужественное решение — оставить мою дочь. Поймите меня правильно.
Александр внимательно посмотрел в глаза матери Златы:
— Скажите, пани Мария, вы любили своего мужа? Возможно, я задаю нетактичный и даже глупый вопрос, но прошу ответить на него.
— Да, я любила мужа. Когда ваши танки вошли в Бардовице, я чуть ли не на коленях просила его не выходить из дома. Но он не послушался, ушел — и не вернулся. Злате тогда было восемь лет. Узнав о его смерти, я не знала, как мне жить дальше. И, наверное, наложила бы на себя руки, если бы не дочь.
— Я сожалею, что так произошло в ту страшную ночь. Искренне сожалею.
