Старший лейтенант Александр Черников из роты материального обеспечения с трудом спал в своем модуле: кондиционер БК-1500 внезапно выключился, разбудив офицера. Усталый и беспокойный, он перешел на стационарное дыхание, пытаясь унять одурманивающий шум корабля "На линии огня"....
Раздражало стремление некоторых офицеров двигаться по карьерной лестнице любыми способами, подсиживая своих же товарищей. Раздражало то, чего не было в Афганистане. Плюс одиночество, которое сопровождало тенью Черникова здесь, в цивилизованной благополучной стране. В гарнизоне только три офицера прошли Афганистан: сам Александр, особист, капитан Агранов, и заместитель командира полкового артиллерийского дивизиона, капитан Андрей Кулагин. Особист имел орден «Красной Звезды». Как рассказывал Андрей — а именно с ним у Черникова сразу же сложились дружеские отношения, — его дважды представляли к ордену, и дважды из Москвы приходили медали.
И все же на Черникова давило одиночество. Особенно дома, когда он возвращался в свою служебную квартиру. И все чаще капитан, втайне от сослуживцев, за исключением Кулагина, прикладывался к бутылке, благо этого добра в местных магазинах и многочисленных кафе хватало с избытком.
Черников в отличие от многих, не занимался завозом из Союза дефицитных для Чехословакии вещей, бытовой техники, поэтому и ковры, и хрусталь, которые стоили здесь дешево, покупал на свою зарплату. За шмотками он тоже не гонялся: купил джинсовый костюм, пару приличных батников, туфли, искусственную шубу, несколько фирменных маек. Этого было достаточно, чтобы не носить военную форму в редкие выходные дни — а большего ему и не требовалось. Ковры и хрусталь купил родителям.
Наверное, так и пролетели бы три года, без особых впечатлений и уж тем более приключений или значимых событий, но жизнь Александра вдруг изменилась — капитан влюбился. И произошло это внезапно. Отдежурив в воскресенье, Черников направился домой. Весь день светило солнце, было тепло, а вот под вечер пошел мелкий, нудный дождь. Сразу похолодало.
