Автор
Кэтлин и Кристи трудятся над текстом, который должен стать квинтэссенцией всех проблем и решений в мире. Вдохновленные обширной поддержкой своих друзей — от Эми до Ниалла — они продолжают работу, уверенные, что каждый их шаг сделан не зря. Книга предстанет перед читателями как глубокий мозаичный трактат на тему любви, добра и справедливости в мире, где каждое действие имеет последствия....
А он прижался щекой к моим волосам и вдыхает их запах.
– Прости, что тебе пришлось выдержать все это. – Он виновато улыбается.
– Ты не виноват, Кристиан. Почему она оказалась здесь?
– Она друг семьи.
Я воздерживаюсь от комментариев.
– Больше не друг семьи. А как твоя мама?
– Мама сейчас чертовски зла на меня. Я ужасно рад, что ты здесь и что это произошло в середине вечеринки. Иначе я, может, и не перенес бы этого.
– Так тебе плохо, да?
Он кивает, глаза серьезные, и я чувствую, что он удивлен такой реакции.
– Ты осуждаешь ее? – Я говорю спокойно, ласково.
Он крепко обнимает меня и, кажется, не находит что ответить.
Наконец, отрицательно качает головой.
Эге! Прорыв!..
– Давай посидим? – прошу я.
– Конечно. Здесь?
Я киваю, и мы садимся на ступеньки.
– Так что ты чувствуешь? – спрашиваю я, с беспокойством сжимаю его руку и гляжу в печальное, серьезное лицо.
Он вздыхает.
– Я чувствую себя освободившимся.
Он пожимает плечами, потом улыбается своей великолепной, беззаботной улыбкой.
– Правда? – радуюсь я. Боже, да я проползу по битому стеклу ради этой улыбки!
– Наши деловые контакты закончены. Все.
Я хмурюсь.
– Ты собираешься ликвидировать салоны?
Он фыркает.
– Я не такой мстительный, Анастейша. Нет, я подарю их ей. Ведь я многим ей обязан. В понедельник я поговорю со своим юристом.
Я вопросительно поднимаю брови.
– И больше никакой миссис Робинсон?
Он кривит губы в усмешке и качает головой.
– Все позади.
– Мне жаль, что ты потерял друга.
Он пожимает плечами, потом ухмыляется.
– Тебе в самом деле жалко?
– Нет, – смущенно признаюсь я.
– Пошли. – Он встает и протягивает мне руку. – Поучаствуем в вечеринке, устроенной в нашу честь. Может, я даже напьюсь.
– Ты напиваешься? – спрашиваю я, беря его за руку.
– Нет. Я пьянствовал только в юности, когда был буйным подростком.
Мы спускаемся по лестнице.
– Ты что-нибудь ела? – спохватывается он.
Ой.
– Нет.
– Ну, тебе надо поесть. Судя по виду Элены и по исходившему от нее запаху, ты плеснула в нее одним из убойных коктейлей моего отца.
Он поворачивает ко мне лицо и пытается убрать с него свое веселое удивление. Не получается.
– Кристиан, я…
Он поднимает кверху ладонь.
– Не спорь, Анастейша. Если ты собираешься пить – и плескать спиртным в моих бывших, – тебе необходимо поесть. Это правило номер один. Кажется, мы уже это обсуждали после нашей первой ночи, проведенной вместе.
О да. «Хитман».
