Автор
Кэтлин и Кристи трудятся над текстом, который должен стать квинтэссенцией всех проблем и решений в мире. Вдохновленные обширной поддержкой своих друзей — от Эми до Ниалла — они продолжают работу, уверенные, что каждый их шаг сделан не зря. Книга предстанет перед читателями как глубокий мозаичный трактат на тему любви, добра и справедливости в мире, где каждое действие имеет последствия....
Он торжествующе смотрит на меня с высоты вытянутых рук, потом целует, убыстряет ритм – беспощадно, мстительно – о черт! – и я уже понимаю, что это ненадолго. Он переходит на бьющий ритм. Я тоже ускоряю движения, мои ноги напрягаются.
– Давай, малышка, – просит он, хватая ртом воздух. – Помоги мне.
Его слова помогают мне, и я взрываюсь, роскошно, умопомрачительно, рассыпаюсь на миллион осколков. Он следует за мной, выкрикнув мое имя.
– Ана! Ох, Ана!
Его тело расслабляется, придавливает меня своей тяжестью, голова утыкается мне в шею.
Глава 4
Когда ко мне возвращается ясность мыслей, я открываю глаза и гляжу в лицо любимого мужчины. Оно ласковое, нежное. Кристиан трется кончиком носа о мой нос, опирается на локти, сжимает мои руки и держит их возле моей головы. Вероятно, чтобы я не прикасалась к нему. Мне грустно. Потом ласково целует меня в губы и выходит из меня.
– Я скучал по нашей близости, – шепчет он.
– Я тоже, – вторю я.
Он берет меня за подбородок и целует – страстно, словно о чем-то умоляет.
– Не бросай меня. – Он глядит мне в глаза, глубоко и серьезно.
– Хорошо, – шепчу я и улыбаюсь. Его ответная улыбка ослепительна; облегчение, воодушевление и мальчишеский восторг соединяются в восхитительный букет, способный размягчить самое холодное сердце. – Спасибо за айпад.
– Я очень рад, что он тебе нравится, Анастейша.
– Какая у тебя самая любимая песня в подборке?
– Ну, это мой секрет, – усмехается он.
Он спрыгивает с кровати и тащит меня за собой.
– Девочка? – смеюсь я.
– Девочка. Еды мне, скорее, пожалуйста.
– Ну, раз вы так просите, сэр, я немедленно примусь за готовку.
Слезая, я сдвигаю подушку. Из-под нее появляется сдувшийся воздушный шарик с надписью «Чарли Танго». Кристиан берет его и озадаченно смотрит на меня.
– Это мой шарик, – заявляю я, надеваю халат и завязываю пояс. (Вот же черт… зачем шарик так некстати вылез из-под подушки?)
– В твоей постели?
– Да.
– Счастливый «Чарли Танго», – удивляется Кристиан. На его лице расцветает улыбка от уха до уха.
Да, Грей, я сентиментальная девочка, потому что люблю тебя.
– Это мой шарик, – повторяю я, поворачиваюсь и иду на кухню.
Мы с Кристианом сидим на персидском ковре, едим палочками из белых фарфоровых мисок лапшу с курятиной и запиваем охлажденным белым «Пино Гриджо».
