Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
– Совсем того?! – И, помолчав, добавила: – Такая телка… и крышей съехала…
Ольга, видно, быстро воспринимала все новое…
Олена, услышав такое, побледнела как смерть:
– Он и тебе успел это сказать?!?!
* * *– Берке придет послезавтра… – сказал Игнач.
– Много людей у него?
– Не знаю точно. Раз в пять, в десять поболе, чем у Чунгулая было… А за ним – и Батый!
– А у Батыя?
– Без счета. Да что тебе Батый-то? Тебя и Берке поломает. Не выстоишь.
– Это ясно.
– И что ты будешь делать?
– Да путь один. Взять Берке.
– Убить?
– Бессмысленно.
– Это правильно. Но дальше-то что?
– Использовать. Агент влияния.
– Чего?
– Заставить Берке работать на себя.
– Неплохо сказано. Но как добиться этого?
– Пока не знаю. Мысли крутятся. Ты кстати, не осведомлен, – сам Берке где в своем стане?
– Его шатер почти в самом центре его Орды. Но ближе всего – к Волк-камню. Скала есть такая. Все ее знают. Не спутаешь.
– Спасибо.
– Не за что… Ну что, пора и поспать?
– Да, пора!
…Надо было еще проверить караулы…
Хоть сон и сморил Берестиху, но стражники на стенах пристально вглядывались в ночной мрак, время от времени включая приборы ночного видения, а затем долго прислушиваясь… Нет, все спокойно, слава тебе, Господи!
Тишина!
* * *Так и не дойдя до кровати, Аверьянов прилег тут же, в сенях княжьих хором, на узкой лавке…
За последние дни он измотался выше всех человеческих пределов, его мучили отрывочные сновидения, провалы и взлеты.
Душили кошмары, настолько правдоподобные, как будто были они наяву.
"Наяву тревога всегда ассоциировалась с криком «Па-адъем!», а смятение он испытал только один раз в жизни, когда расставался с женой. То, что она легко оставила Алешку ему, совершенно не претендуя на дальнейшее воспитание мальчика, повергло его в смятенье. Разум заметался в бессильном поиске ответа на вопрос: как же я мог с ней прожить эти годы?! С такой… Прости, Господи! Как смог?!
И больше смятенья, тревог наяву он не знал.
Во сне же смятенье с тревогой нередко являлись ему. Вот и теперь, как только стражник со стены растолкал Аверьянова, «разбудил» его криком: «Вставай! Татары!! Берке уже здесь!!!» – Коля «слетел», не просыпаясь, с кровати, охваченный тревогой и смятением.
На улицу! На стену!
Во сне, как и наяву, была еще ночь.
