Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
По краю леса мерцали огни факелов, – тысячи, тысячи…
– Мне говорили, они ночью не воюют…
– Тебе соврали, – горько констатировал стражник. – Смотри-ка – валом повалили…
– «В атаку с марша!» – называется… – Коля кинул взгляд на боеприпасы: ошметки, крохи, порошок… Считай, что нет совсем…
Стражник бросился поднимать остальных. Коля повернулся, в надежде найти хоть какой-то выход, какое-то решение сзади, внутри Берестихи. Но сзади была лишь Олена…
– Как хорошо! – сказала Олена, глядя на мириады огней, покатившиеся на них из леса.
Где-то в глубине сознания мелькнула догадка: я сплю, это сон. В жизни так «театрально» не говорят. Но, видимо, уставший от действительности мозг хотел разрядиться, окунувшись в патетику театральной фальши.
– О чем ты?
– Жить без тебя невыносимо!
– Да, Оленушка… – прошептал Коля, целуя Олену. – Это конец. Жизни осталось на полчаса… А с сыном я уже не попрощаюсь…
– Коля, это ты? – дернул его кто-то за рукав сзади.
Коля резко обернулся и обалдел: лейтенант Калнин, его заместитель по взводу…
– Ты?! Как здесь оказался?!
– Так за тобой и прилетели! – Калнин кивнул в сторону взвода, стоящего возле княжьих «хором» в полном составе, амуниции, снаряжении… – В контейнере-то радиомаяк… Поехали отсюда! – Калнин поднял руку, указывая на небо.
– Ты что, нельзя! – Коля указал на приближающиеся огни. – Вот этих надо замочить сначала.
– Запрещено! Нельзя. Строгий приказ. Ты здесь убьешь одного, а как это там, в будущем, скажется?
– Это хорошо скажется, – уверенно ответил Коля.
– Ну да! – хмыкнул язвительно Калнин. – А если ты своего же предка убьешь, тогда что?
– Это не предки, – возразил Коля. – Это звери.
– Тебе кажется, – Калнин, успокаивая, обнял его за плечи. – Хан Батый так себя на Руси не вел.
– А как он вел себя на Руси? – подозрительно спросил Аверьянов. Ему показалось, что Калнин поехал крышей.
– Не так он себя вел! Не так!
– А ты откуда знаешь, так или не так? Я-то здесь, – в этом, во всем, – которые сутки по уши кручусь, а тебя я тут что-то не видал раньше.
– Я это знаю, потому что сейчас так в школе проходят! – Калнин многозначительно поднял указательный палец правой руки и прошипел в глубочайшем почтении: – В шко-о-о-оле! Даже в школе, понимаешь?! Батый добрый был.
– Добрый бандюган, – кивнул Аверьянов. – Гангстер.
