Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
– Так их! Сидели б у себя в Чуркестане! Чего приперлись-то из знойной Чебурекии? Приперся, – получай! Если дело дойдет до трибунала, Коля, я там под присягой скажу: Аверьянов так себя с татарами не вел! Они себя сами напалмом сожгли. Батый был добрый, а Аверьянов – в сотню раз добрее!
Коля собрался было ответить, но тут его дернул за рукав Афанасич:
– Хочу задать тебе, Коля, уместный вопрос. – Афанасич подумал и наконец решился: – Ты сам… женатый?
Коля открыл было рот для ответа, как вдруг похолодел от мистического ужаса: рука Афанасича не забинтована, – на месте рубленой раны была чистая загорелая кожа, – ни шрама, ни рубца…
– У тебя начисто зажила рука, Афанасич?!.
– Не начисто, но зажила, – ответил Афанасич, продолжая трясти, будить Колю. – Вставай. Уже смеркается. Просил разбудить.
– Как так – смеркается? – не врубился спросонья Коля, косясь на руку Афанасича.
Рука была забинтована.
– Ты просил разбудить тебя не позже сумерок.
– Сегодня…
– Сегодня – это уже завтра, Коля… – философски заметил старик.
Несмотря на долгий и глубокий сон, Коля не чувствовал себя вполне отдохнувшим. Даже во сне его не отпускала раскрутившаяся цепь событий, весь этот бред с геноцидом и напалмом…
«Правильно Калнин во сне сказал: одного человека живым взять трудно, а работать по массам установками залпового огня – одно удовольствие, – подумал Аверьянов. – А вообще-то вернусь когда к себе, надо будет Калнина на учебу, в Академию, – подальше чтоб, – кыш под жопу! Гибкий он какой-то, без стержня мужик, – учиться пускай идет и – на повышение.
* * *– А чем отец там занимается? В командировке-то в этой, в невольной? – спросил Михалыч.
– Он там деревню обороняет…
– От кого обороняет?
– От татаро-монголов. Он в тринадцатом веке… Батый! Там такое нашествие!
– Слышал чего-то про это. Даже книжку какую-то читал…
– Да что ты с ним разговариваешь, безнадега! Лучше мне расскажи.
– Смотри, что мне там, в будущем, подарили! – В руках Алексея возник перстень с рубином, – тот самый, с рубином, «стоящий в Персии свыше тысячи невольников и невольниц». – У этого перстня интересная история.
