Автор
Вдали расстилается земля, зачарованная темными лесами и синими просторами Висковых дубрав. Высота терема надевает на княгиню Евпраксию величие — она стоит верхом на холме, а широкая галерея узрет мир из окон своих лунных хором.
А этот – так себе… – В ответ на удивленный взгляд ребят официантка пояснила с готовностью: – Я вам сказала же: хороший принесу. И принесла – вот он, хороший!
– Но он тоже холодный!
– А второй – плохой!
– Ну, мальчики-девочки, мы себе в убыток не можем работать. И недовольны! Вот, делаешь людям любезность! Делаешь! Делаешь! А в ответ – хамство и недовольство. Ну что: не так, что ль?
– По-моему, мы вам не грубили…
– Еще не хватало-то! Хватит и без этого…
– Чего – «хватит»? – удивился Алеша.
– Ничего! Ну что ты на меня уставился, глазами раздеваешь! Шко-о-ольник…
– Вы чего?
– А ничего? Думаешь, не вижу? Ты, девочка, за ним присматривай! У них ведь знаешь как?!
– А как у них? Расскажите.
– Не знаешь, а бант нацепила…
– А мне идет, все говорят, – безмятежно сообщила Катя. – А вам вот, действительно, я бы бант такой не посоветовала. Гляделось бы ужасно.
– Почему?
– Ну, как букет живых роз на мумии. Обычно ведь живые цветы к свежим покойникам прикладывают…
Наступило предгрозовое затишье…
Заметив, что официантку начало раздувать, Алексей решил снизить накал страстей:"
"– Стоп-стоп-стоп! Вы на эту девочку не сердитесь.
– Я тебе вот что скажу, зассыха сраная…
– Ну-у-у, понеслась сфера обслуживания… – вздохнул Алексей.
– Ну-к, встань! – приказала официантка Кате угрожающим тоном.
Катя, продолжая сидеть, начала демонстративно, глядя Тане в глаза, ковырять в носу.
– У нее отец полковник! – вставил Алеша, чтобы хоть как-то спасти положение.
– Ох, испугал! Милиционер, что ли?
– Ну да! Крышует полк спецназа. Он ведь, если дочь кто обидит, делает как?
– Так, так и вот так! – объяснила Катя, сотворив в воздухе неопределенный жест рукой, свободной от ковыряния в носу. – …Никак! – закончила она столь же непонятно, как и начала.
Глядя на нее, официантка лихорадочно соображала.
То, что девочка тринадцати-четырнадцати лет с огромным розовым бантом без стеснения ковыряет в носу при своем мальчике, одновременно с этим не боясь получить от нее, официантки, вилкой в бок, говорило о многом.
Таня немного остыла.
Дочь мента, дочь полкана. Это объясняло происходящее. Сила есть? Можно хамить. Кто главный хам, тот самый правый. За свою недолгую, но яркую жизнь Таня привыкла к простым закономерностям. …Кто бьет всех по роже, тот, значит, имеет право всех по роже бить.
– Ешьте и проваливайте, – спустила она на тормозах.
