Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Мэри стояла молча, являла собою живой укор.
Квартирка была стиля «бедненько, но чистенько», всё попросту, входные ключи трогательно висели на гвоздиках.
Потом сказала матери: «Больно легко он согласился. Надо пошмонать, не припрятано ли у него в столе какое-нибудь другое завещание. Беру это на себя. Я ключ сперла». Продемонстрировала свой трофей — маман пришла в восхищение. И горячо одобрила. Пообещала выманить барсука из норы.
И Мэри произвела вылазку. Была застукана неожиданно вернувшимся братцем, но не растерялась.
Главное же — успела найти и прибрать документ, который искала и ради которого включилась в эту историю. Нет, не завещание. Не было у Рогачова никакого другого завещания, да и плевать на это."
"Требовалось изъять папочкину метрику. Она нашлась на дне выдвижного ящика, в пакете со всякими старыми бумажками и корочками. Свидетельство о рождении, выданное в 1928 году.
Жизненный План определился давно, еще в школе. Когда мать все время талдычит только про загранку, будто это какой-то парадиз, человеку с мозгами нетрудно сложить два и два.
Потому Мэри и поступила в непрестижный Пед, жутко расстроив родную мать. Выгодно распределиться — таких планов не было. И получать диплом тоже. Ибо — читайте законы — выезжающие по еврейской визе (а никак иначе из пруда не выберешься) должны компенсировать государству расходы на обучение в ВУЗе.
После четвертого курса собиралась отчислиться. И выйти за какого-нибудь еврея, который, как известно, не роскошь, а средство передвижения. Можно фиктивно, а можно и с сексиком, причинное место не отвалится.
