Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Другая изобразила бы смущение или, наоборот, выразилась бы как-нибудь игриво.
— Ну, пойдем к нашим. Я скажу, кто ты, а потом сам со всеми познакомишься."
"Марк внутренне подобрался. Осмотр квартиры произвел на него гнетущее впечатление. Это был мир, в котором разночинцам вроде него не место. А рядом с Настей он ощущал себя каким-то титулярным советником из романса. Он робко в любви объяснился, она прогнала его прочь. Сейчас войдешь — и уставятся все эти мажоры, вмиг срисуют по одежде, что́ он собою представляет, копеечный пижон в румынском кримплене.
Зараза. В комнате горел довольно яркий свет, и не от люстры, а светился периметр всего потолка — в американском фильме такое было. И всё помещение устроено по-заграничному: с одной стороны деревянная кухонная стенка, параллельно ей барная стойка, на ней накрыт фуршет, а вся остальная часть большущей комнаты — кресла, диваны, два журнальных столика. В углу охрененный музыкальный центр, мигает разноцветными огоньками, из стереоколонок мурлычат «Битлз».
Но интерьер Марк срисовал неотчетливо, его можно рассмотреть и потом. Главное — что тут за контингент.
Все синие и голубые, в фирменных джинах, двое в замше, один вообще в лайковом пиджаке. На подоконнике Сова в офигенной джинсовой жилетке, сделал рукой «хай». Остальные незнакомые. Три парня, пятеро девиц.
— Это Марк, — сказала Настя. — Теперь все в сборе. Дим, открывай шампанское и произноси речь. Сестра я тебе или кто? А потом сразу перейдем от официальной части к песням и пляскам.
Вот он, настоящий аристократизм, подумал Марк. Почувствовала, что меня в незнакомой компании корежит, и сразу вывела из-под прожектора. А еще она единственная здесь не в джинсé. В своем длинном жемчужном платье похожа на королеву.
Парень в сверкающем кожаном пиджаке выглядел самым старшим, лет двадцати пяти.
— Люсьен, ты на разливе, — сказал он сидевшей рядом телке, тоже на возрасте, очень нехило одетой. На джинсах вышиты цветы — такое в «Березе» не купишь.
Хлоп, хлоп! В ловких руках одна за другой открылись две бутылки.
Марк поручкался с Совой.
— Это Настькин фрер, — шепнул тот. — Работает во Внешторге, по нефтянке. А его мадам — дочка завсектора ЦК. В отпуск приехали, из арабских Эмиратов.
— Ясно. Остальные кто?
— Две ее институтские подружки — вон та сисястая и страхолюдина. Толстый в «райфле» тоже инъязовский. Они его зовут Божок, у него фамилия Божко. Он мне не конкурент.
