Автор
Громко заржал дурным голосом лошадь, захлопотав Сова и Марк. Башка же теснился втроем на скамейке, подул холодный ветер с пруда, который был замерзшим и полон копытных следов. Тройка неслась прямо по ледяной поверхности пруда, мимо островка, на котором еще были заснеженные холмы....
Не шик, конечно, подумал Марк, разглядывая себя в зеркале, но, если процитировать ту же Наташу Ростову, «есть такие, как мы, есть и хуже нас». Серый, например. Да хоть бы и Фред в его вечной вязаной кофте.
Выехал с большим запасом. На станцию Кусково прибыл электричкой в четверть четвертого. Поторчал минут десять в булочной, чтоб не на холоде. Минус десять было, через вельвет мерзли коленки. Потом в резвом темпе — ко входу в дворцовый парк, но перед воротами свернул, занял скрытную позицию в кустах. Приходить первым и ждать остальных — демонстрировать суетливость, а этого не нужно.
Несколько минут проторчал, как идиот, в засаде, подпрыгивая на месте, чтоб не задубеть. Потом тем же путем, от станции, причесал Фред, перебирая длинными джинсовыми ногами, нахохленный в своем старом кожане и тоже старой, но ондатровой шапке. На плече — холщовая сумка с длинными лямками.
Тогда вылез из укрытия и Марк.
— О, Карлу Марксу от Фреда Энгельса! — заорал Фред, протягивая руку. — Это я Сове говорю: давай Маркса позовем, раз место есть. Нормальный, говорю, чувак.
Врет, подумал Марк. Иерархию выстраивает. Чтоб я еще ниже его, шестерки, у них был. А «Марксом» раньше не называл.
— Чё у тебя в сумке? — спросил. Очень уж она была плоская, странно.
— Вот, диски новые.
Струцкий бережно извлек замотанный в полотенце квадрат, развернул.
— Самое новьё.
— Да я «Би джиз» и Маккартни не особо, — соврал Марк. Десяти рублей у него не было."
"Тут почти одновременно подгребли и остальные. Сначала остановилась черная «волга» с немосковским номером АТК, на ней иногда привозили в универ Баклажана. Вылезли сам Мирзабаев, со спортивной сумкой, в которой позвякивали бутылки, и Сова — налегке, в охрененной ярко-красной «аляске».
Со стороны леса, размашисто шагая, притопал Серый, весь обсыпанный снегом, как партизан с картины Верещагина. Но эффектней всех явился Башка. Вылез из кабины снегоуборочной машины, сунул водиле купюру. Спрыгнул с высокой ступеньки под приветственные вопли.
