Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
За спиной у них, на только что покинутом перекрестке, послышался звонкий шлепок, что-то с дребезгом разбилось о камни.
«Фотоаппарат», — смекнул Данил, припуская трусцой. Прежде чем нырнуть за угол, успел оглянуться — ну да, юнец по нечаянности налетел прямо на Данилова преследователя, да так неловко и качественно, что сшиб того наземь, словно кеглю…
Кроме белого «Опеля» не самой последней модели, других машин на улице не было, так что Данил, не раздумывая, нырнул в гостеприимно приотворенную дверцу, следом плюхнулась Янина, и машина сорвалась с места.
— Здравствуй, старина.
— Привет, — сказал старый знакомый, Януш Орлич, бывший охранник Герека, а ныне надежно вросший в рынок респектабельный бизнесмен. — Бросаться на шею друг другу не будем, некогда. Ребята уже подтягиваются к месту… Ты, надеюсь, не против такой спешки?
— Да что ты, — сказал Данил. — Ты великий человек, капитан. Из-за тебя только и мирюсь со вступлением Польши в НАТО… Удалось?"
"— Ну, это было нетрудно… Девочку опознали по фото довольно быстро.
— В том-то и загвоздка, что нет… — сказал Данил. — Снаружи, конечно, должно сохраняться полное благолепие, чтобы ни одна посторонняя живая душа не заподозрила скандала.
Януш немного подумал:
— Ну, если снаружи сохранится благолепие… Хочешь нагнать страху?
— Ага, — сказал Данил. — Я должен нашуметь. Чтобы долго помнили и все потом смогли неделю пересказывать на все лады. А главное, уяснить, что я не по стеночке сюда прокрался — пришел средь бела дня с гордо поднятой головой и не боюсь с молодецким уханьем пробивать кулаком шкафы…
— Понятно, что ничего не понятно, — резюмировал Януш.
— Я тебя не свечу?
— Пустяки. Извини, если задеваю твои национальные чувства, но, по большому счету, никто здесь не будет возражать, если русская мафия получит легонько по физиономии.
— А, причем здесь национальные чувства? — пожал плечами Данил. — И пусть ее, мафию.
