Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Изображение то и дело искажалось, подергивалось полосами — телевизор был дохленький, видавший виды, как и вся обстановка в дешевом мотеле у самой границы, рассчитанном в первую очередь на шоферов-дальнобойщиков, «челноков» и гастролирующих шлюх. Увы, приходилось поступаться комфортом — ничего более приличного в округе не имелось на сорок верст вокруг.
Подумав, позволил себе второй бокальчик водки, благо от отечественной сивухи она отличалась, как небо от земли. Схрумкав маринованный огурчик, выглянул в окно.
На необозримой асфальтированной стоянке трейлеров так и не прибавилось, разномастные громады вытянулись в длиннющий ряд. Поблизости кто-то орал пьяным дурноматом, но по голосу пока не определить, соотечественник или импортный, — здесь все ведут себя одинаково…
Вошла Янина, ловко сбросила куртку с капюшоном, плюхнулась на свободный стул и поинтересовалась:
— И часто вы в одиночку пьете?
— Да какое там… — проворчал Данил. — Пара стопочек. Что слышно?
— Все в порядке, босс.
— Я вас не скомпрометирую этим заведением? — спросил Данил. — Шалман, знаете ли…
— Заботитесь о моей нравственности?
— Я как-никак в Европе…
— Глупости, — энергично сказала Янина. — Лучше налейте и мне бокал. Здесь меня все равно никто не знает.
— Глупости, — сказал Данил. — Да, по-моему, у Сенкевича и нет ни единой томной панночки, стоит вспомнить, как Сашенька съездила князю Богуславу пистолетом по голове, а Бася Володыевская палила из мушкета и носилась на лихом аргамаке…
— А они вам нравятся?
— Ну, это было другое время, — сказал Данил.
— Ах, нравятся все-таки? Почему же на меня вы порой взираете с состраданием? Да-да, не притворяйтесь, я же вижу… — Она, не поперхнувшись, разделалась со своей стопочкой. — Просто вы, мужчины, удивительно порой примитивны.
