Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
— Что же, со стороны взял заказ твой Мишаня?
— Как ни горько мне, Петрович, но должен честно сказать, что так оно, судя по всему, и было.
— Концы нашел?
— Нет, — угрюмо сказал Крук. — Ты ж сам знаешь: стопроцентная верность бывает только у собак. А людишки, хоть и едят у тебя с руки, хвостом повиливая, порой свинью подкладывают…
— Верю.
— Что я тебе должен, Петрович? Извини — что тут скажешь… За накладку один черт отвечать следует.
— Ничего ты мне не должен, — великодушно сказал Данил. — А вот дослушаешь до конца — пожалуй что, сам признаешь, что стал ты нежданно-негаданно ба-альшим моим должником… Твои мальчики давно конвоируют иные грузовички?
Ты только не делай глупых глаз.
— Я же тебя не спрашиваю про твои романчики…
— Так и потребности у тебя такой не возникало, — с ухмылкой сказал Данил. — А у меня, знаешь ли, возникла…
— Не по правилам все это, Петрович. Мои дела — мои, а твои, соответственно, твои. Не вижу я пока что пересечения…
— Сейчас объясню, — сказал Данил с расстановкой. — Что бы за тобой ни числилось, Крук, тяги к самоубийству ты вроде бы и не испытывал никогда.
Чего ж сам в петлю полез?
— Короче?
— Короче — это ты решил, что его прикормил. Что он, начитавшись романчиков и насмотревшись на российских коллег, захотел жить красиво и потому тебе отдался… А это он тебя пользует, как… сказал бы я, как кого, да за базаром следить приходится… Сказать тебе, во что ты влип?
— Ну, скажи, — усмехнулся Крук.
И Данил сказал — конечно, выложив не более половины, а то и меньше половины, если судить пристрастно.
Кому-кому, а Круку хватит…
— Вот так, — сказал Данил, закуривая. — Сколько клятв есть на белом свете считай, я их все произнес. Не работаю я по мелочи, Крук, сам знаешь. И ошибиться не могу. Хорошо, если он тебя просто пользует втемную… только не такой он дурак. Он из тебя, ручаться можно, давно изобразил отличнейшего козла отпущения… как из меня давненько уж пытается изобразить.
