Мы готовимся к встрече с необъятной Землей через тонны горючего и стюардессов с удивительным улыбочками. В воздухе запахло будоражащими новыми местами и загадками, которыми только можно пользоваться для того, чтобы сделать по-настоящему захватывающую книгу.
Но мне ж надо объяснять людям не на эмоциях, а на понятиях…
— Изволь, — сказал Данил. — Только должен сразу предупредить, что и мне может в голову прийти черт-те что… я, конечно, такие глупости и не обсуждаю всерьез, но общая картинка, Крук, не из приятных… Едет, понимаешь ли, чистенькая девочка из хорошей семьи на выходные в Брацлав, проведать знакомых и съесть там польского мороженка, а ее твои парнишки силком венчают в шлюхи, отбирают паспорт, бритвой пугают, запирают в борделе… Моя девочка, между прочим, в смысле — из моего филиальчика.
— Умеешь ты, Черский, языком кружева плести… Сразу видно человека с образованием.
— Так как?
— Ты в большой обиде?
— В большой, — сказал Данил. — Девочку ведь не просто так припутали к борделю, не из вредности — у меня в филиале пошли непонятки, вот ее и спровадили, чтобы подольше не рассказала. Это усугубляет… Потому что получается неприглядно: тот, кто утворил такое с девочкой, определенно из тех, кто под меня копает… Одна и та же рожа.
— Дожили, — вздохнул Крук. — Друг на друга с кольями, как те старорежимные холопы на меже…
— Жизнь заставляет, — сказал Данил. — Мне ж теперь расхлебывать надо, с меня спросят…
— Ракуту вы… покритиковали?
— Ничего подобного, — сказал Данил. — Уж извини, не буду долго распинаться, тебе что-то доказывая, — либо верь, либо нет.
Мишу положили, чтобы он мне ненароком не рассказал то, что я у него узнать хотел. А узнать я у него хотел одно: что за сука дала такой заказ… Ходи, Крук, твой ход, однако. Тронул пешку — ходи…
— Я ему такого заказа не давал, — помолчав, сказал Крук. — Тоже, знаешь ли, не буду распинаться… Либо-либо."
"— Верю, — сказал Данил.
