В жаркий июльский день 1936 года над Испанией нависает безоблачное небо. Мятежники обещают землю крестьянам, но при этом готовы убивать для этого. Главный герой выбирает верность присяге и погибает в борьбе за Республику.
— А потому, дон Эмилио, раз эти листовки есть пропуск, то немедленно отправляйтесь парламентером в штаб генерала Миахи. Сопротивляться не будем, я прикажу сложить оружие, как только подойдет «гражданская гвардия» и возьмет нас всех под охрану. Так и передайте… Да, вот еще что — попросите отвести в тыл «регулярес»…
Лиссабон
— Мы обошлись без междоусобной войны, в отличие от вас, пусть она в Испании продлилась всего два месяца и не принесла серьезных разрушений. Салазар отправится в изгнание губернатором Анголы, его приспешников мы тоже определим на значимые должности в колониях, подальше от метрополии.
— Вполне разумно, не стоит устраивать кровопролитие, особенно когда населения и так не хватает. Лучше отправить соотечественников подальше, потихоньку приживутся на заморских территориях, и белых жителей там станет намного больше, чем арабов или чернокожих, — Асарола хмыкнул, но тут же стал серьезен, тихо пояснив:
— У Испании осталось мало колоний, причем их можно удержать, когда на «черном континенте» начнется всеобщая деколонизация…
— А разве такое возможно?"
"Кабесадаш пожал плечами, в голосе явственно просквозила ирония.
— Когда? Ведь те же негры сейчас в дикости пребывают?
Вроде республиканец, но высокомерие к «людям второго сорта» явственно просквозило в словах. Вот только Асарола уже избавился от снобизма, и уже имел долгую беседу с Асаньей и Хиралем на этот счет.
— Это пока только кажется, дон Жозе. Для управления мы вынуждены привлекать местных жителей, следовательно, давать им образование — пусть не университетское, но все же достаточное, чтобы они познакомились с социалистическими учениями, а то, что белые люди в их глазах являются оккупантами и колонизаторами, они и так хорошо знают.
Слова прозвучали, и португалец в военно-морском мундире помрачнел. Ведь как не замалчивать проблему, она ведь от этого никуда не денется. А в отличие от Испании, его страна имела много колоний, в которых проживало около десяти миллионов человек, в то время как в метрополии чуть больше семи миллионов жителей.
