В жаркий июльский день 1936 года над Испанией нависает безоблачное небо. Мятежники обещают землю крестьянам, но при этом готовы убивать для этого. Главный герой выбирает верность присяге и погибает в борьбе за Республику.
Вот только восстания на флоте не будет — на всех кораблях созваны судовые комитеты, матросы имеют допуск к винтовкам. И стоит офицерам начать мятеж — они будут немедленно истреблены. И не нужно упрекать правительство, и меня, как морского министра, в кровожадности — за вчерашний день, судя по поступившим сообщениям из Марокко, там расстреляны свыше трехсот офицеров и солдат, сохранивших верность присяге, а с ними пять генералов, включая верховного комиссара. Так что первыми пролили кровь именно мятежники, показывая свою решимость пойти до конца.
Асарола намеренно говорил холодным и отстраненным тоном, пристально смотря на Морено — тот великолепно «держал удар», только глаза немного потемнели, а лицо чуть побледнело.
— Вы меня сейчас прикажите арестовать?
— Несомненно, если вы откажитесь дать подписку о верной службе правительству и о том, что не станете участвовать в мятеже. Все офицеры обязаны дать такие подписки на флоте, ведь вы не будете отрицать, что в заговор вовлечены практически все монархисты, которых в кают-кампаниях большинство. Так что обычная мера предосторожности. Впрочем, вы все можете подать прошение об немедленной отставке — и тем самым принесете испанскому флоту большую пользу.
— И в чем вы видите пользу, сеньор министр? В том, что с флота уйдут несколько сотен знающих офицеров?
В голосе Морено прозвучала нескрываемая ирония, даже насмешка — он несколько высокомерно посмотрел на Арасолу.
— А с чего вы решили, что эти несколько сотен действительно знающих офицеров? Судя по войнам со времен Трафальгара, королевский флот нес одни поражения.
