В жаркий июльский день 1936 года над Испанией нависает безоблачное небо. Мятежники обещают землю крестьянам, но при этом готовы убивать для этого. Главный герой выбирает верность присяге и погибает в борьбе за Республику.
А что касается знаний, то я не видел, чтобы потомки гордых кабальеро, которые прошли курс морского училища в Кадисе, брали в руки книги и занимались самообразованием, как это делают офицеры в других странах — возьмем в пример ту же Германию. Да вы посмотрите на наши линкоры и крейсера, да хоть на ваш «Канариас», — теперь в голосе Асаролы прорезалась едкая ирония. И ее адмирал тут же «выплеснул»:
— Зачем создавать установки главного калибра с возможностью стрельбы по самолетам, что уже перемещаются в небе со скоростью свыше трехсот узлов? Разве можно поймать аэропланы в прицел восьмидюймового орудия, когда башня тяжело вращается? Это ведь не скорострельная зенитная пушка «бофорс», каковых, кстати, у нас тоже нет! Англичане сделали ошибку, а мы не подумав, ее услужливо повторили.
Асарола увидел некоторое смущение, что появилось на лице Морено — тот сам прекрасно знал недостатки своего корабля.
— Я знаю цели мятежников — уберечь родину от анархии, вернуть прежние порядки, перебить и запугать всех оппонентов, сберечь церковь от поругания «красными». В категорию последних будут вписаны все те, кто будет недоволен правлением диктатора Франциско Франко. Да не смотрите на меня так — Санхурхо разобьется в самолете и сгорит вместе со своими мундирами, так что «спасителя» из него не выйдет.
"Асарола усмехнулся, глядя на растерянное лицо Морено, и закурил очередную сигарету — испанцы дымили как не в себя, и адмирал тут не отличался от поденщика.
— Все дело в том, дон Франциско, что процесс создания чего-то нового всегда вызывает негативную реакцию тех, кто считал себя элитой общества раньше.
