Автор
Юная героиня вступает в ряды Сопротивления, готовая пожертвовать жизнью. Но подлинная жертва — её репутация. Чтобы выполнить опасное задание, она должна стать предательницей в глазах всех, даже самых близких. Никто не должен узнать правду. История о героизме, скрытом под маской позора.
Прошло больше одиннадцати лет с тех пор, когда она в последний раз видела подругу, но казалось, это было вчера. Рассказать о еврейских детях, которых спасала, у нее не хватило сил. Довольно с нее. Пусть прошлое останется в прошлом…
В отель они возвращались в полном молчании, Роберту и не нужны были слова. Он и так знал, что его жена женщина необыкновенная, удивительно стойкая и отважная, и за это он ее и любит. Каждый день он благодарил Бога за то, что послал ему такую жену, за то, что она одарила его величайшим сокровищем, которое он обожал.
Глава 12
Доминика взрослела, но ситуация нисколько не улучшалась, скорее напротив: к ревности прибавилась злоба, едва ли не ненависть к матери.
Роберт твердил, что не только она, но и все девочки-подростки доставляют матерям немало неприятностей, но Доминика доводила все до крайности: постоянно грубила и спорила с Гаэль, вела себя омерзительно. Гаэль несколько раз пробовала поговорить с Робертом насчет дочери в надежде, что он ее урезонит, но тот всегда находил оправдание поведению Доминики: то у нее тяжелый день, то в школе проблемы, то простуда, то голова болит, то кто-то ее расстроил… Гаэль наконец поняла всю бесплодность своих попыток заставить мужа увидеть, во что превратилась их дочь. В его глазах Доминика оставалась едва ли не божеством."
"К пятнадцати годам Доминика совсем отбилась от рук, но педагоги считали это вполне нормальным. Гаэль перечитала кучу специальной литературы о работе с такими детьми, но ничего не выходило: Доминика наглухо закрывалась и продолжала ненавидеть мать. Ничего не изменилось, только ее оружие стало более мощным и ранило сильнее. Теперь она открыто презирала мать за то, что та француженка. Если кто-то случайно упоминал об этом, Доминика тут же выпускала иголки и заявляла, что она американка, а не наполовину француженка. Когда мать пыталась говорить с ней по-французски, она неизменно отвечала на английском, хотя знала язык. Девушка реагировала только на отца и демонстративно игнорировала мать. У Гаэль в конце концов опустились руки, она почти отказалась от надежды наладить отношения с дочерью. Доминика не желала иметь с ней ничего общего, и оставалось только надеяться, что, когда дочь повзрослеет, все изменится.
За год до окончания школы Доминика заявила, что намерена поступать в колледж или школу бизнеса и работать с отцом на Уолл-стрит. К тому, что так занимало Гаэль: история, искусство или мода, — она не питала никакого интереса, а модельный бизнес и вовсе презирала.
