Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
Я видела это своими глазами. И еще есть свидетели. Если польский король узнает об этом, что он сделает с пособником убийц?
– Не знаю… – Предслава задумчиво качнула головой. Она не понимала, куда я клоню. – Наверное, учинит суд…
Я так и думала. А бывшему настоятелю суд ни к чему. И Окаянный не позволит ему дойти до судной скамьи. Анастас слишком многое знает. Значит…
– Тогда, – я перешла на шепот, – Анастас поможет нам бежать. Ты часто молишься. Ходишь в церковь, а один мой друг говорил, что в Десятинной есть тайный ход, который выводит из города.
"– Нет! – Предслава вскинулась. Рубашка сползла с ее гладкого плеча, глаза загорелись. Все-таки она быстро соображала. – Не ты, а я! Я напомню херсонесцу его грехи!
Она снова стала княжной. Гордой и заносчивой дочерью Владимира.
– Скажу, что если он не поможет нам, то Болеслав узнает, каков его духовник.
40
Анастас ликовал. Утром его разбудила загадочная служанка княжны. Казалось, девка была чем-то взволнована.
– Предслава просила прийти, – пряча взгляд, сказала она.
Настоятель вскочил. Уже давно его день не начинался с такого хорошего известия.
В наилучшем расположении духа Анастас вошел в горницу Предславы. Его распирало от собственного величия. Нынче Владимировой дочке придется попотеть, чтоб завоевать его расположение.
Однако Предслава не выглядела сломленной и несчастной. Скорее, наоборот, она была удивительно спокойна и мила. Щеки княжны рдели румянцем, тонкий стан облегал нарядный желтый летник, а над белым лбом возвышалась шитая бисером кика.
– Заходи, казначей, – кривя пухлые губы, небрежно пригласила княжна и обернулась к служанке: – А ты, Найдена, ступай подожди за дверью. Мне надо потолковать с бывшим настоятелем.
Темноглазая девка бесшумно выскользнула из клети. Анастасу стало не по себе. Что-то было не так…
– Чего мнешься? – Предслава ободряюще улыбнулась. – Раньше не примечала за тобой робости.
– Это не робость, – привычно польстил Анастас, – а восхищение твоей красотой.
