Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
– Иди куда хочешь…"
"Урманин охнул, а толпа осуждающе зашумела. Разве можно просто так отпускать изверга, который средь бела дня убил двоих?!
Предславу передернуло. Трусы!
– Что ропщете? – Она оглядела толпу. – Чем вы лучше, если он убивал, а вы глазели? Он не побоялся, хотя был один. – На ум пришли однажды сказанные отцом слова, и она выпалила: – Бесстрашие не ходит рука об руку с бесчестьем. Я верю, что этот человек имел причины для содеянного! – В наступившей тишине она повернулась к няньке: – Пошли.
Старуха укоризненно покачала головой.
Ее раздумья оборвал хриплый голос убийцы.
– Подожди, дочь Владимира, – попросил он.
Невольно нянька схватила Предславу за руку и притянула к себе, но та вырвалась и обернулась:
– Чего тебе?
Убийца склонил голову:
– Я не забуду твоей услуги и когда-нибудь отдам долг.
1
Дождь. Опять дождь…
– Какое у вас дело к боярину?
Я обернулась на голос. Высокий дружинник стоял в воротах терема.
– Слышали, будто боярин звал сказителей на праздник урожая, песни петь, – тихо ответил Старик. – Вот и пришли, аж из самой Ладоги…
– Сказители? И она? – Воин презрительно оглядел мой драный охабень[3].
– Еще какая! А плясунья – залюбуешься, – принялся расхваливать мои достоинства Старик. – Хочешь поглядеть?
Он скинул с плеча сумку и вытянул из нее гусли.
– Ты что творишь?! – зашипела я. – Не буду плясать!
– Тихо! – полушепотом ответил Старик. – Не ворчи. Жрать хочешь – пляши!
Я огляделась. На боярском дворе толкалось несколько холопов, дружинники и какие-то пришлые воины. Пришлые сидели в дальнем углу двора, негромко переговаривались и не обращали на нас никакого внимания. Они походили на северных викингов – урман. После того как Эйрик Норвежец разграбил и сжег Ладогу, я стала побаиваться урман.
– Эй! Эй! Погоди. Боярин все равно в отъезде… – попытался было остановить Старика дружинник, но тот коснулся пальцами тонких струн и запел сказ о походе Вещего Олега на Царьград. В нем говорилось о том, как хитрый Олег поставил свои ладьи на колеса и поехал по суше, словно по морю. Мне сказ не нравился, но дружинников, как и пришлых воинов, он мог расшевелить на пару медяков.
Я на глаз прикинула глубину луж на дворе и вздохнула.
