Автор
В отчаянной экспедиции к Долине Людей Льда судьба пятерых исследователей рушится в одночасье. Жестокий тенгель Злой управляет мрачными ландшафтами, и его страх за долину становится непреодолимым бременем на сердце путешественников. Габриэла Карине и Иоакима выжившим остается маленький Габриэль, который в борьбе с природой может стать последним связующим элементом для спасения....
Ты же грозился убить маленькую Бенедикту, и потом — ты хотел сокровище. У Марко не было выбора. Но невозможно представить себе отчаяние глубже, чем его отчаяние тогда.
— Прибереги эти слюни и сопли для кого-нибудь другого, на меня они не действуют!
— Ради твоей матери, Ульвар…
— Я не знал ее!
И вдруг Натаниель понял простую истину: Ульвар не знал, кто был его отец! Потому что тогда Тенгель Злой тоже бы это знал. И злобный прародитель ничего не знал о Марко. Не знал, что тот был черным ангелом и сыном Люцифера, не знал, что он брат-близнец Ульвара.
Значит, надо было тщательно продумать, что говорить! Не стоило упоминать на черных ангелов, ни волков. Ульвар наверняка считал, что у Марко были какие-то особенные способности, которые и помогали ему совершать эти чудеса в годы их детства. Ульвар не знал, откуда появлялись волки!
Пурга закончилась, теперь был четко виден унылый пейзаж с темными скалами позади и сильно пересеченная местность ближе к ним.
Как же так получилось, что Тенгель Злой ничего не слышал от Ульвара? О волках, например? О том, что у Ульвара был брат-близнец — именно тот человек, которого Тенгель Злой и пытался вычислить с помощью всей силы своей мысли.
«Покоился во зле». Именно это произошло с Ульваром. А когда он бывал нужен, Тенгель просто вытаскивал его. Как сейчас.
И вновь Натаниель воззвал к этому глубоко несчастному юноше:
— Ульвар… ты знаешь, что не снискал большой любви, пока ты был жив…
Тот громко захохотал:
— Великолепно! Именно это я и пытался сделать — разозлить всех.
Боже, кажется, ничего не выходит, думал Натаниель, но все равно продолжал:
— Но один единственный человек любил тебя всегда — что бы ты ни делал. Это Марко, и это тебе известно.
— Ерунда, — сказал Ульвар, но на его лице явилась какая-то неуверенность. — Этот святоша, маменькин сынок!
— Как он мог быть маменькиным сынком, если никогда не видел свою мать?
— Я тоже не видел, но я прекрасно без нее обошелся!
— Неужели? А я сказал бы, что твоя жизнь совсем не удалась.
— Ерунда, — снова сказал Ульвар, ему явно не хватало слов.
Натаниель воспринял это как признак того, что противник слабеет, и поспешил использовать это. Вместе с Суль и Марко он быстро подбежал к двум парням. Оба инстинктивно отпрянули, настолько испуганные, что даже позабыли про свои жертвы. Суль оказалась быстрее всех, она обхватила руками яростно упирающегося Колгрима и прижала его к себе.
