Автор
В отчаянной экспедиции к Долине Людей Льда судьба пятерых исследователей рушится в одночасье. Жестокий тенгель Злой управляет мрачными ландшафтами, и его страх за долину становится непреодолимым бременем на сердце путешественников. Габриэла Карине и Иоакима выжившим остается маленький Габриэль, который в борьбе с природой может стать последним связующим элементом для спасения....
А потом ты сказала «он». Ты, наверное, хотела сказать «они»?
— Нет, я и имела в виду «он». Это был один и тот же человек. Его звали Таргенор, — сказала Тува невыразительно. — Именно Таргенор должен был снова разбудить Тенгеля Злого. Но он не стал этого делать.
Мораган поднял руку. Ему нужно было немного времени, чтобы разобраться с этим. Наконец он произнес:
— Но он же не мог лежать в глубоком сне… Где? И как долго?
— В пещерах в Постойне, в Югославии. И совсем недавно его разбудили. Флейтист в сенном сарае, этот идиот нечаянно сыграл его сигнал.
Мораган глубоко вздохнул, он смотрел недоверчиво. Но ведь он и сам был в сенном сарае, когда это произошло, так что не знал, что и думать.
— Продолжай, — только и сказал он. — Хочу узнать о тебе побольше. О тех, кто освободился от проклятия.
Тува нехотя сказала:
— Отмеченные проклятием потомки были порождением холода и тьмы. У их колыбели не сидели добрые феи, они были обречены жить вне людского общества. Стайка отверженных ведьм и колдунов… Но однажды, в шестнадцатом веке родился меченный проклятием потомок, который попытался плохое обратить в хорошее.
— Нет уж, продолжай, я слушаю!"
"— Очень мило с твоей стороны, — засмеялась она почти в отчаянии. — Ну ладно. В 1742 году одной девушке из рода, Шире, удалось добраться до источника с чистой водой добра.
— Хотел бы я услышать ее еще раз — если мы доберемся туда до того, как я… Ладно, сейчас я говорю чушь! Но Халькатла не похожа на тебя.
— Конечно, она гораздо красивее.
— Нет, я не это имел в виду. В ней есть что-то непонятное, странное.
Не моргнув глазом, Тува выпалила:
— Халькатла жила между 1370 и 1390 годами.
Наступила тишина.
— Ты шутишь, — обиженно произнес Мораган.
— Я не шучу.
Он вспылил:
— А как же тогда с Марко? Что в нем такого, я тоже не понимаю.
— Марко наполовину черный ангел.
Лицо Морагана замкнулось.
— А Руне, самый странный из всех?
— Руне — мандрагора.
