Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Он вручил Роману мобильный.
– Пользуйтесь для связи этим телефоном. Наш номер записан. Надеюсь, вы не заставите нас волноваться.
Роман промолчал, думая о том, что все эти ухищрения по меньшей мере смехотворны.
Но пока он соглашался на все. Главное, чтобы их наконец отпустили. И он смог заняться своими прямыми обязанностями. То есть бегать, стрелять и не умирать до тех пор, пока чувство долга не даст ему на это согласие.
– Ну, кажется, все? – спросил Кирш.
– Вы забыли о третьей вещи, – улыбнулся Роман.
– И что же это?
– Никакой слежки.
Кирш переглянулся с господами из Совбеза.
На человека в черном он старался без крайней нужды не смотреть.
– Но почему? – спросил он несколько повышенным тоном. – У нас прекрасные специалисты. К тому же вас подстрахуют. Разве это плохо?
– Ваших специалистов Крохин вычислит в минуту, – возразил Роман. – И это может привести к таким последствиям, что никакая страховка не понадобится.
– Но это против всех инструкций! – запротестовал Кирш, возмущенный тем, что его полностью отстраняют от дела, за которое он несет полную ответственность.
– Каких инструкций? – снова улыбнулся Роман.
– Наших, черт побери, инструкций! – взорвался Кирш.
Нахмурился и Роман.
– Если вы готовы сорвать операцию, еще не начав ее, то я отказываюсь принимать в ней участие. Либо вы принимаете все мои условия, либо мы расстаемся.
Он здорово рисковал, делая это заявление. Кирш мог заартачиться, и тогда – бесславный отъезд в Москву и гневный прием Слепцова, тем более праведный, что никто Роману полномочия на подобные заявления не давал.
Кирш колебался. На карту было поставлено слишком много, и он не мог без боя сдавать этот кон. Но и русский – он видел – уступать не собирался.
В эту нелегкую для полковника минуту на помощь ему пришел человек в черном.
– Делай, как он говорит, Йоган, – сказал он.
Он произнес это так просто, точно предлагал мороженое, и Кирш поспешно согласился.
– Ладно, – бросил он. – Будь по-вашему. Но если вы упустите Крохина, займете его место в камере.
– Идет, – кивнул Роман, напугать которого камерой, местом тихим и безопасным, было мудрено.
Таким образом, договор был заключен. Правда, устный, но все же в присутствии свидетелей, что отчасти служило утешением проигравшему по всем пунктам полковнику.
