Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
– Теперь я могу поговорить с задержанным? – официально осведомился Роман.
– Да, – сдавленно сказал Кирш. – Пожалуйста.
Он вяло махнул рукой себе за спину, где находился вход в допросную.
Крохин встретил Романа улыбкой.
– Значит, ты их убедил, – констатировал он, подбирая ноги.
– Скорее это ты их убедил, – возразил Роман, не присаживаясь.
– Остановимся на том, что мы сделали это вместе. А значит, работать в паре у нас по-прежнему получается неплохо.
Крохин встал, потянулся.
– Ну что, идем?
– Идем, – кивнул Роман.
Он первым вышел из допросной, слыша за своей спиной шаги Крохина. Ощущение было не из приятных, но успокаивало то, что они все еще находятся в здании Интерпола.
А что будет, когда они окажутся на улице?
Берлин, 27 сентября, 21.10
Они сидели за столом уютного французского ресторанчика, и Крохин интимно доводил до официанта-француза на языке его родины, какое именно вино он предпочитает к камбале. Два знатока сошлись во мнении, что лучше всего подойдет «Шато-икем» урожая 2003 года, после чего Крохин переплел пальцы на животе и благодушно посмотрел на Романа.
– Да расслабься ты, капитан, – сказал он. – За все плачу я. Полковник Кирш милостиво вернул мне все мои кредитки, за что ему большое данке. Кстати, здесь готовят превосходную камбалу, не хуже, чем в Марселе, и я тебя хочу угостить, так сказать, от души.
– А что потом? – мрачно спросил Роман.
После того, как они покинули управление и Крохин притащил его в этот ресторан, Роман чувствовал себя так, будто у него на руках трудный подросток.
– Потом – суп с котом, – рассмеялся Крохин. – Ну-ну, не смотри так. Всего лишь с черепахой.
Он просто лучился весельем.
– Рад, что вырвался? – поинтересовался Роман.
– Рад, – признался Крохин. – Знаешь, ни фига там интересного нет. Немцы кормят сытно, но невкусно. Что с немчуры взять? Они и едят-то досыта всего лет сто. Где им разбираться в кулинарии.
– Надо было тебе туда соваться?"
"– А как иначе я мог с тобой встретиться? Не в Москву же ехать, просить Слепцова, чтоб отпустил тебя.
Роман поперхнулся дымом.
– Так ты все это ради меня?
Крохин радостно кивнул.
– И взрыв на вокзале – тоже? – допытывался Роман.
Крохин поиграл переплетенными пальцами.
