Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
– Я его в первый раз видел. Он сказал, что заплатит мне. Хорошо заплатит. Я как раз сижу на мели, поэтому лишние деньги мне не помешают. Я пошел в это кафе, нашел Франсуа…
– Кто этот человек?
– Какой человек?
– Не будь идиотом! Кто тот человек, что послал тебя в «Жемчужину»?
– Я же сказал, я его не знаю. Он подсел ко мне в уличном кафе, недалеко от «Жемчужины», и попросил сходить к Франсуа, предложив мне две сотни. Как я мог отказать, когда я второй месяц на мели?
– Тихо! – прикрикнул Эрик. – Как он выглядел?
– Этот человек?
– Да, этот человек.
– Ну, толстый такой. Похож на американца. Я бы даже сказал, что он американец.
– Как его зовут?
– Он не назвал своего имени.
– Откуда у тебя пистолет?
– У меня проблемы с ребятами из порта. Они давно точат на меня зуб, вот я и таскаю пушку.
Рука, сжимавшая волосы Романа, разжалась. Хрупнула бетонная крошка под каблуком.
– Он все врет, Эрик, – сказал второй человек.
– Я знаю, Шон.
«Шон, – отметил Роман, – имя не французское. И акцент у него не то ирландский, не то шотландский.
Он ни на секунду не заблуждался относительно того, что эти двое поверят его болтовне. Просто ему надо было прощупать обстановку, потянуть время и понять, как с ним будут обращаться в дальнейшем.
Страшный удар в левое подреберье едва не застал его врасплох. Хорошо, что он не расслаблялся и держал мышцы корпуса напряженными. Было больно, но не очень. Главное, чтобы внутри ничего не пострадало.
Эрик ударил еще и еще раз.
Итак, на мягкое обращение рассчитывать не приходилось.
Вывод не из приятных. Зато абсолютно точный. А каждый точный вывод давал ответ на очередной вопрос и увеличивал шансы на освобождение.
Если, конечно, они у него вообще были, эти шансы.
– Не перестарался? – спросил Шон.
В его голосе сквозила озабоченность.
– Да все с ним в порядке, – с досадой отозвался Эрик. – Он просто симулянт.
Чья-то рука пощупала пульс на шее Романа. Тот был готов к этому и держал сердечный ритм на самом низком уровне.
– Отключился, – проворчал Шон. – Я же тебе говорил, перестараешься. Кого Стоян будет допрашивать? Хочешь вместо этого бедолаги в расход пойти?
– Да ладно тебе, Шон, – смущенно заговорил Эрик. – Не сгущай краски. Очухается.
Роман едва заметно шевельнул ногой.
– Вот видишь, жив! – обрадовался Эрик.
– Твое счастье, – проворчал Шон.
