Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Он присел на корточки и начал развязывать тесемки под подбородком Романа.
– Зачем ты это делаешь? – спросил Эрик.
– Пусть подышит. Лучше будет соображать.
«Это верно, – подумал Роман. – Спасибо, Шон. Тебя я убью последним»."
"Мешок рывком сорвали с головы. Хоть глаза Романа и были зажмурены, все равно поток света заставил его сильнее сжать веки.
– На свет реагирует, – отметил Шон.
– Я же говорил, симулянт, – не преминул ввернуть Эрик.
Шон ухватил Романа за плечи, поднял с пола.
– Эй, ты, – удерживая пленника в сидячем положении, спросил Шон, – ты меня слышишь?
Роман медленно открыл заслезившиеся глаза, увидел перед собой расплывающуюся физиономию.
Или шотландец.
– Слышишь меня? – повторил Шон.
– Да, – прохрипел Роман.
– Сидеть можешь?
– Кажется, могу.
– Хорошо.
Шон отпустил его, поднялся с корточек.
– Ну что, Шон, может, продолжим? – ухмыльнулся Эрик. – Видишь, он в порядке.
– Ни черта он не в порядке, – с досадой отозвался Шон. – Еле дышит. Как бы ты не сломал ему ребра.
– Я же в мягкое бил, – возразил Эрик. – Что я, в первый раз, что ли?
– Не знаю, Эрик. Но что-то он больно плох.
– Да ладно, Шон. Все обойдется. Ты же не скажешь Стояну, что я его немножко обработал?
В голосе Эрика прозвучал неподдельный страх.
«Крепко их держит этот Стоян, – отметил Роман, вовсю изображая полутруп. – Субъект серьезный».
– Там посмотрим, – неопределенно отозвался Шон.
К радости Романа, они повернулись и ушли, поднявшись по невысокой лестнице.
Радость, конечно, была преждевременной. Возможно, лучшим исходом для Романа было бы погибнуть под каблуками Эрика, чем предстать пред очами грозного Стояна.
Впрочем, ничего нельзя знать заранее.
К этому времени глаза Романа привыкли к свету настолько, чтобы он мог оценить размеры и устройство своего узилища.
Камера была небольшой, всего три на четыре метра. Потолок, правда, высотой метра в четыре.
Вряд ли это было какое-то специальное сооружение типа тюрьмы. В тюрьме все-таки заботятся о состоянии узников, там есть обязательные окна, «глазки» в дверях, нары, отхожие места.
Здесь же не было ничего подобного.
