Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Роман увидел в этом человеке угрозу для тебя и нейтрализовал ее. Я не говорю, что он поступил правильно. Я просто пытаюсь заставить тебя понять. Теперь он знает, что его поступок причинил тебе боль, и поверь мне, когда говорю, что он никогда не сделает ничего намеренно, что может причинить тебе боль. Он безумно любит тебя, и думаю, когда ты ушла, что-то в нем сломалось. Он больше ни о чем не заботится. По-моему, он делает все эти безрассудные вещи намеренно. Он... его подстрелили в прошлом месяце.
— Что? — шепчу я, и слезы, которые я до сих пор сдерживала, вырываются наружу.
— В предплечье. Ему повезло — пуля прошла навылет, ничего серьезного. В этот раз. Пожалуйста, хотя бы поговори с ним. Его убьют, Нина. Это просто вопрос времени.
— О да, я поговорю с ним. — Я встаю из-за стола и поспешно хватаю пиджак и бумажник, по пути смахивая слезы рукавом рубашки. — Я вызову нам такси.
— Вова может нас отвезти. Думаю, сегодня его смена, — непринужденно говорит Варя."
"— Он работает где-то в этом районе?
— Можно и так сказать.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, потом подхожу к окну и смотрю на улицу. Как она и сказала, там стоит неприметная машина.
— Он приставил ко мне слежку?
— Он приставил к тебе охрану. Они там уже несколько месяцев.
— Я собираюсь убить его.
Когда мы выходим из здания, я иду прямо через дорогу к машине и стучу в окно. Вова вскидывает голову, смотрит на меня округлёнными глазами и быстро опускает стекло.
— Нина Петрова?
Я стискиваю зубы, но не поправляю его, а только делаю движение головой в сторону приближающейся Вари.
— Нас нужно подвезти.
— Конечно. — Он отпирает дверь, и мы садимся на заднее сиденье. — Куда?
— Навестить Пахана, — говорю я и откидываюсь на сиденье.
* * *
Почти час уходит на то, чтобы добраться до дома. Как только машина останавливается на подъездной дорожке, я выхожу и спешу по каменным ступеням к главной двери. Охранник, стоящий на страже, удивленно смотрит на меня, затем кивает и открывает мне дверь.
— Где он, Коля?
— Думаю, Пахан у себя в кабинете, — говорит он.
Я спешу через холл и поворачиваю налево, в коридор западного крыла, ведущий к кабинету Романа. Чем ближе я подхожу к его двери, тем больше из меня покидает смелость. К тому времени, когда я дохожу до двери, я вся на нервах и в тревоге. Я собираюсь увидеть его снова после всего этого времени, и я одновременно взволнована и напугана. Я хочу войти, но в то же время хочется развернуться и убежать.
