Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
— Что-то случилось?
— Возможно. Иди переоденься, я буду ждать на кухне.
Когда я вхожу на кухню, после душа и в чистой одежде, я застаю Романа, роющегося в холодильнике. Он тоже переоделся, в джинсы и белую футболку, которая плотно обтягивает его широкую спину. Я не могу удержаться, чтобы не смотреть на него.
— Как колено? — спрашиваю я, когда мне удается перестать глазеть на него. Он снова встал на костыли, так что, полагаю, ему уже лучше.
— Пойдет, — говорит он и закрывает холодильник. — Так же, как и несколько дней назад.
Я подхожу и встаю рядом с ним, уверенная, что наконец-то преодолела идиотскую реакцию своего тела на его размеры. Я случайно задеваю его локоть рукой, и вздрагиваю.
— Прости, — шепчу я и закрываю глаза, злясь на себя. Я ненавижу это.
Я чувствую руку Романа на своей талии, и в следующее мгновение я оказываюсь сидящей на столешнице.
— Ты не должен делать это все время, — вздыхаю я.
— Я не против.
— Чушь собачья. Нога не болит?
— Прости, что говорю тебе, но ты как маленькая, Нина. Моя нога в полном порядке.
— Рядом с тобой Роман, все маленькие. — Я закатываю глаза и поглаживаю его по плечу. — Физиотерапия помогает?"
"— Да, но результат медленный. У меня ушло два месяца, чтобы ходить на костылях. Еще один, чтобы пользоваться ими без сильной боли. Уоррен говорит, что через пару недель мы попробуем трость, посмотрим, как пойдет.
— Что потом?
Он не отвечает сразу, похоже, сосредоточившись на наливании апельсинового сока.
— Мое колено слишком повреждено. Скорее всего, трость - это лучшее, на что я могу рассчитывать.
Судя по тому, как он избегает смотреть мне в глаза, ему не нравится такой исход.
— Даже с тростью Роман, ты будешь сексуальным. Будешь выглядеть очень аристократично.
Он смотрит мне в глаза, и слегка улыбается.
— А сейчас я не сексуальный?
Оу, ты даже не представляешь, насколько, — хочу сказать я. Вместо этого просто смеюсь.
— Пахан, напрашивается на комплименты? Боже мой, какой же ты тщеславный. — Я игриво подталкиваю его, и мы оба смеемся. Когда смех стихает, я меняю тему. — Ты сказал, что тебе нужно кое-что обсудить.
— Да. Мне нужно, чтобы ты поставила жучок в комнате Леонида. Также в кабинете, но его комната — приоритет.
— Ладно.
