Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Как мне попасть в его комнату? Я могла бы пробраться туда, пока он работает.
— Там всегда кто-то есть, горничная или кто-то из парней. — Роман переносит вес со своей больной ноги и опирается бедром на стойку. — Нужно все продумать.
— А если я все испорчу?
— Не испортишь. — Он тянется ко мне рукой, как будто собирается коснуться моего лица, но потом передумывает и отворачивается. — Ты сообщила своим родителям, что мы поженились?
Я сгримасничала.
— Еще нет. А должна?
— Да.
— Черт. Мама меня убьет. Она всегда говорила, что хочет организовать огромную свадьбу, если я когда-нибудь найду кого-то достаточно сумасшедшего, чтобы жениться на мне.
На челюсти Романа заходили желваки, и он наклоняется ко мне так, что наши носы почти соприкасаются.
— Нина, ты не можешь сообщить своей матери, что вышла замуж по смс-ке. Ты позвонишь ей и попросишь ее и своего отца прийти к нам на ужин.
— Сюда? — Я недоуменно смотрю на него. — Я не могу позвать их сюда. Когда мама увидит всех парней с оружием, она подумает, что я вышла замуж за мафиози!
Роман приподнимает брови.
— И она будет права.
— Да, но разве нельзя опустить эту маленькую деталь? Она взбесилась, когда увидела пирсинг у меня в носу. Моя мама очень консервативна, она даже гладит свои полотенца. Я не уверена, как она воспримет то, что я вышла замуж за криминального авторитета.
Он смеется и качает головой.
— Мы поведем их в ресторан.
Я не являюсь поклонником матери Нины.
Как и ожидалось, она была потрясена, когда Нина сказала ей, что мы поженились так внезапно, да еще и с человеком, которого они никогда не видели.
— Нина, ты беременна? — непринужденно спрашивает она между двумя кусочками торта.
Рядом со мной Нина поперхнулась вином.
— Господи, мама, — говорит она, когда ей удается прийти в себя. — Конечно, нет.
— Но мы работаем над этим, — бросаю я и беру Нину за руку. — Не так ли, милая?
Нина подмигивает, потом улыбается и целует меня.
— Конечно, работаем.
Отец Нины сидит на другом конце стола и почти не разговаривает. Весь вечер он избегает моего взгляда. Когда он все-таки смотрит на меня, то быстро отводит взгляд и прячет свои дрожащие руки под стол. Мне также не нравится Сэмюэль Грей, и это не связано с тем, что он украл мои деньги.
