Левея меня прокатывается булыжник, здоровенький такой. Если бы попал в голову, мало бы не показалось, несмотря на шлем. Поднимаю щит так, чтобы прикрывал меня спереди сверху. Вижу теперь только то, что ниже его нижней кромки.
Кладка стены, так сказать, разнокалиберная, камни вперемешку с сырцовыми кирпичами. Из-за этого поверхность неровная, можно забраться и без лестницы. Я поднимаю над головой щит, в который сразу бьется каменюка, отскакивает и падает на склон позади меня, катится дальше. Щит всего сантиметров на тридцать ниже верхнего края возводимой, крепостной стены. Я преодолеваю желание забросить щит на стену, уцепиться за ее верхний край, подтянуться, вскарабкаться. На любом из этих этапов запросто получить удар копьем или стрелу в незащищенные части лица или шеи. Рядом со мной два ахейца устанавливают короткую лестницу. Мы заготовили в Милаванде шестиметровые, но ночью разрезали их напополам. Один воин придерживает лестницу, второй быстро карабкается по ней. Я поднимаюсь следом и вижу грязные ноги в кожаных сандалиях.
Ширина крепостной стены метров семь. Наружный и внутренний слои шириной немного меньше метра и сложены из камней и кирпичей, а посередине забутовка из гальки, мелких камней, глины, гашеной извести. Забутовка не до верха и представляет собой грунтовый сторожевой ход, на котором небольшое количество угаритских стражников пытались сдержать наш натиск. Я посек одного из них, громоздкого и неповоротливого верзилу с топором на длинной рукоятке. Заметив меня, он начал медленно поворачиваться, одновременно замахиваясь топором. Я успел дважды ударить его по войлочной шапке с наушниками. Уже с первого раза разрубил большую вытянутую голову, но только после второго, когда с треть черепной коробки отвалилось, продемонстрировав, что мозги таки есть, верзила как бы нехотя опустил топор и начал валиться вперед."
"Как он упал, я не досмотрел, потому что проскочил вперед, навстречу двум угаритским молодым копейщикам с похожими лицами. Может быть, близнецы. Работали они слажено, по очереди, и два моих воина уже лежали, истекая кровью, на утоптанной забутовке. Сперва я надрубил одно древко, потом перерубил второе. Первым копьем попытались кольнуть меня в лицо. Я успел подставить щит, из-за чего копье сломалось в место надруба. В этом момент я нанес боковой удар справа налево по голове ниже шлема второму копейщику, выбросившему ненужное древко. Лезвие сабли попало ниже латунного околыша, к которому крепились дужки, обтянутые кожей, и прошло по наклонной до переносицы, толстой, с черной полоской волосин, спускающейся от межбровья почти до середины ее. После чего шагнул влево, чтобы быть напротив второго врага. Этот замер со сломанным древком в руке, наблюдая, как падает его брат.