Подглядываем только недовольно друг на друга, сидя с противоположных краев стола. А после и подавно расходимся по разным углам студии. Ренат заваливается на кровать с ноутбуком, я на диван с пультом от телевизора. Бесцельно щелкая каналы, тихонько дохожу до ручки.
Совсем не так я планировал провести этот совместный вечер.
И все из-за чего? Из-за какой-то, блин, глупости! И снова. Снова меня пытаются контролировать, как будто у меня вообще нет права на личное пространство!
Я злюсь. Но еще сильнее гложет обида. Ладно, отец — у него тотальный контроль в крови. Причем это касается: что его семьи, что подчиненных. Но Ренат? За что? Зачем?
— Неужели я совсем не заслуживаю хотя бы капельку доверия?! — неожиданно выпаливаю вслух, вырубая телевизор на какой-то дурацкой мыльной опере. И оборачиваюсь.
Красавчик косит на меня свой хмурый взгляд. Откладывает ноутбук и раздраженно садится, спрашивая:
— А ты реально думаешь, что дело в доверии?
— А в чем тогда? — теряюсь окончательно.
— Может, мне просто не нравится, что в какую-то часть своей жизни ты меня пускаешь, а в какой-то задвигаешь на задний план? Может, это бесит, не думала?
Я подвисаю. На до-о-олгие пару минут, пока до меня не доходит простое и элементарное понимание того, что красавчик просто:
— Ревнуешь. Ты меня ревнуешь, что ли? — улыбка против воли на губах расцветает.
Парень хмурится. Снова предпочитает съехать с темы и не отвечать, обратно завалившись с ноутбуком на кровать. Ага, сейчас!
Я подскакиваю с дивана и заползаю к нему под бок. Ближе. Еще чуточку ближе. Голову на плечо укладываю и пальчиками по груди «топаю» к губам, которые недовольно поджаты. Злости как не бывало. На ее место пришло что-то новое и светлое. Издевательская радость от мысли, что этот парень меня ревнует. Кстати, не безосновательно. Но это я ему говорить пока не буду.
— Ты поэтому так бесишься, да? Это не контроль?
— Отстань, Вика, — уворачивается, но я оказываюсь проворней. Выхватываю ноутбук и отставляю на другой конец кровати, усаживаясь на него верхом. Подмигиваю, обхватывая ладонями щеки, покрытые легкой щетиной:
— А если я скажу, что ты первый и самый лучший «сосед» в моей жизни, закончишь дуться? — тянусь к губам Рената, но он ловко уворачивается.
— Ясноглазая, я не в настроении.
Долго и так упорно уворачивается, что между нами разгорается ожесточенная борьба. В ворохе подушек и покрывал завязывается шуточная возня на кровати, пока обиженный хозяин квартиры не начинает улыбаться, подминая меня под себя.
