Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Нас больше нет» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Переводит взгляд уже на меня, смотрит с затаенной надеждой. Почему-то мне начинает казаться, что его мама думает, что мы могли расстаться из-за того, что он зарабатывал немного и жил не так богато, как наша семья.
— Когда решу, тогда и перееду, мам, — буркнул Давид.
— Мне тоже непросто было переехать, — решаю поддержать его, — все в город рвались, а я к дому так сердцем прикипела. До сих пор туда тянет.
— Мама у нас тоже не любит перемены, диван небось так и стоит посреди квартиры старый? — Подмигивает ей и улыбается.
— Выбросили, ироды, — дуется его мать, глаза воинственно загораются. — Пока меня не было, вынесли. Я на прошлой неделе решила проверить, что там и как, иду, а он рядом с мусорными баками стоит! Как же душа разболелась. Столько воспоминаний с ним связано.
Мы с Давидом переглядываемся, улыбаемся. Ужин проходит в теплой обстановке, потом мы с бывшей свекровью сражаемся за право помыть посуду. Конечно же, побеждает она, отправляя нас с Давидом отдыхать.
— У тебя прекрасная мама, но я, кажется, это уже говорила когда-то.
Становится слишком волнительно наедине с ним. Взгляд на кровать падает, и по телу дрожь проходит. Каждой клеточкой чувствую близость Давида, в животе трепещут бабочки.
— Да, они с отцом у меня молодцы. Троих вырастили.
— Троих? — удивленно вскидываю на него взгляд, садясь на мягкую кровать. Все еще не верится, что я снова здесь.
Рядом стоят коробки с моими вещами, которые я так и не успела забрать.
— А, ты же не знаешь. Родители Дани и Оли умерли. Ему четырнадцать где-то было, а Олька совсем малой была, лет шесть или семь. Родственников у нас больше не было, их могли в детдом определить, поэтому родители оформили опеку и забрали их. Мама думает, я не знаю, но, когда все это случилось, я подслушал их разговор. Они хотели второго ребенка родить, к врачу как раз записались, но четвертого уже не потянули бы никак.
— Ты не рассказывал. Хотя ты почти ничего не рассказывал.
— Наверное, — пожимает плечами. — Ты ведь знаешь, что я не особо разговорчив.
Давид открывает шкаф, достает сверху запасное одеяло, стелет на полу рядом с кроватью. Я с недоумением смотрю на него.
— Ты что, там собрался спать?
— Угу.
— Но… зачем? Думаешь, мама ночью зайдет проверить, хороший ли ты мальчик?
— Нет. Просто я тебе в любви признался, а ты ничего не ответила. Поэтому не прикоснусь к тебе до тех пор, пока не получу вразумительного ответа, почему мы не можем попробовать заново, — заявляет он, и я впадаю в ступор. Брови ползут вверх, глаза расширяются.
— Измором, что ли, решил взять? Ну-ну, у меня, между прочим, три года никого не было. Так что я могу еще подождать. Тем более что мой голод ты успел уже утолить.
