Нас больше нет — история двух молодых людей из разных уголков мира, склоняющихся друг к другу во имя страсти и предательства. Лера и Леша проводят редкие встречи в отелях, где их связывает только похоть и неформальные игры, пока темная тень не затмевает всю радость их недолгих свиданий....
Одной рукой меня за талию приобнимает, второй — Настю. — Это я охотился, у вас же с рыбалкой там вряд ли что-то вышло, на ужин одну картошку ели бы. Нужно было предупредить вас, не подумал. Мой прокол.
— Охотился? — Первой от пережитого ужаса отхожу я. Отстраняюсь от него, смотря прямо в глаза. — В каком смысле ты охотился? Ты же сказал нам сидеть тихо и не шуметь.
— Здесь часто охотники по окрестностям бродят, никто и не обратил бы внимания на несколько выстрелов. Зато заяц, запеченный на огне, будет по моему рецепту, — улыбается Давид, даже не представляя, насколько сильно я сейчас на него зла.
— Дурак! — бурчу я.
Настя наконец-то отлипает от него.
— Мы думали, тебя убили! Мы… мы так испугались! — Тычет ему пальцем в грудь и подходит ко мне.
— Если вы решили, что нас нашли, то почему все еще здесь, а не в условленном месте? — Глаза Давида сужаются, он смотрит на нас, словно это мы провинились, а не он.
— Мы туда как раз шли, — мрачно заявляю я.
— Оно в противоположной стороне.
Мы с Настей переглядываемся.
— Кажется, мы немного потерялись. Не подскажешь дорогу домой?
— Туда. — Давид указывает рукой.
— Чудесно. Всего доброго, охотник.
Я хватаю Настю за руку и иду в направлении, которое указал нам Давид.
— Не туда свернули, — слышится в спину через некоторое время.
Я хмыкаю, сестра тоже на него обижена.
— Зайца своего пусть сам ест, — заговорщицки шепчет она. — И не смей давать ему.
Не сразу доходит смысл ее слов.
— Ты о чем?
— Не притворяйся дурой.
Уже по традиции вечером выносим на улицу стол, собираемся у костра. Аромат жареного мяса заставляет спазмом сжаться желудок, а рот наполниться слюной.
— Можем представить, что это курица из супермаркета, — предлагает не менее голодная Настя.
Когда Давид днем начал разделывать зайца, мы в который раз за сегодня пустили слезу. Пушистого зверька было безумно жаль. Поклялись, что и пальцем не притронемся к добыче Леонова, но голод медленно делал свое дело.
— Тогда ты первая, — предлагаю сестре. Давид искоса на нас поглядывает, ему смешно. Потому что он уже половину нашего ужина съел.
Настя подносит вилку с кусочком мяса к губам и возвращает его обратно.
— Нет, не могу, — тяжело вздыхает она.
