Нас больше нет — история двух молодых людей из разных уголков мира, склоняющихся друг к другу во имя страсти и предательства. Лера и Леша проводят редкие встречи в отелях, где их связывает только похоть и неформальные игры, пока темная тень не затмевает всю радость их недолгих свиданий....
Но я несу ответственность не только за свою жизнь. Глупая Настя только проблем добавит.
— Стой. — Хватаю ее за руку. — Слышишь? — уже шепотом говорю.
Мы переглядываемся. Глаза полны ужаса и слез. Где-то вдалеке слышится, как кто-то насвистывает мелодию и продирается вдоль кустарников в нашу сторону.
— Нужно спрятаться. Давай сюда. — Указываю на забор, обвитый плющом и другой растительностью.
Мы с Настей почти не дышим. Замерли в ожидании. Тело напряжено. Сердце барабанит, как у марафонца.
— Мне кажется или… — Я затыкаю ладонью ей рот, не давая договорить.
— Нужно бежать, — шепчу я.
— В какую сторону?
— Давай туда. — Киваю в сторону реки.
— С какой стороны он идет? Ничего не слышно уже.
Паника накатывает, застилает глаза, не давая оценить ситуацию здраво.
— Кажется, справа. Черт. Давай на счет три.
Настя кивает.
— Один, два… — Делаю несколько глубоких вдохов, замечаю рядом с собой толстую палку и перехватываю ее пальцами.
Мы срываемся с места, бежим быстро, Настя спотыкается, валится на землю. Мне приходится притормозить, помочь ей подняться.
— Быстрее, Насть, — подгоняю ее.
Я вдруг понимаю, что понятия не имею, в какой стороне река. Заворачиваем в очередной ряд с виноградом и врезаемся в чью-то твердую грудь.
Я реагирую мгновенно. Бью мужчину палкой по ноге, Настя визжит с закрытыми глазами, мы обе успели заметить в его руках ружье.
— Что вы творите, черт бы вас побрал! — грубый мужской голос заставляет нас замолчать и замереть.
Знакомый, очень знакомый голос.
Я поднимаю взгляд вверх. Скольжу по ногам в камуфляжных штанах, выше, к лицу мужчины.
— Давид! — Палка выпадает из рук, и я бросаюсь к нему. Обвиваю его руками за пояс, уже не сдерживая слез. — Жив. Ты жив!
Настя подхватывает мои завывания.
"— Мы думали, тебя убили. Там выстрелы были, ты слышал? Кто стрелял? — шмыгает она носом и тоже присоединяется к нашим объятиям.
Стоим посреди виноградника втроем и обнимаемся. Нашими слезами можно орошать поля. Но главное, что Давид цел.
— Оставил вас одних ненадолго, называется, — хмыкает он.
