Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Невозможно было находиться с ним рядом и рассказывать о таком... самом сокровенном.
— Ну, попробовать можно было, наверное.
— Ни одного шанса. Тим так улыбался мне, что не получалось ни злиться, ни обижаться. Это был самый красивый на свете ребенок. И самый любимый.
— Ему очень повезло с мамой. — Голос Дениса стал хриплым, а глаза затуманились.
— Я была слишком молодой и неопытной. — Не знаю, почему оправдывалась.
— И мне повезло...
Пальцы на моем подбородке ожили. Заставили раскрыть рот. И горячий язык жадно толкнулся между губ.
Поцелуй стал таким неожиданным, что я ничего не успела. Ни оттолкнуть Дениса. Ни снова попросить об отсрочке. Сдалась без боя.
Словно сама не могла больше без его губ, качнулась вперед. Вжалась в каменную мужскую грудь. Вдохнула терпкий, сводящий с ума запах. Его! Единственный такой на свете! И, с трудом сдерживая стоны, ответила.
Целовала этого невозможного мужчину как безумная. Царапала ногтями рубашку. Посасывая язык, смаковала вкус. Шалела, ощущая, как Денис распаляется, как нежно сжимает меня и жадно целует в ответ.
Чуть не хныкала от того, как сильно соскучилась. И от того, что ничего не могу с собой поделать... Слабая. Безвольная. Готовая прощать без объяснений. Готовая кошкой ластиться, только бы не отпускал.
Не представляю, до чего бы нас довел этот поцелуй, если бы сверху что-то не упало.
— Тим!
— Тимур!
Мы отскочили друг от друга так быстро, словно внезапно сменилась полярность.
Оглянулись по сторонам. Никого.
— О боже... — Я принялась в панике тереть губы, будто можно было избавиться от поцелуя .
— Так вот как это бывает? — Смущенный, будто застуканный за преступлением воришка, Денис тоже прикрыл ладонью рот.
— Тебе еще многому придется научиться. — От облегчения и смеха слезы на глаза навернулись.
— Я самый неподготовленный отец на свете. Вместо девяти месяцев на раскачку мне сразу достался девятилетний ребенок. Как с места в карьер!
Я все еще не видела его губ, но глаза улыбались.
— Зато тебе не пришлось менять подгузники, смывать с себя детскую отрыжку и гулять с ним ночами по дому.
— Да... И наверстать не получится.
— Подозреваю, Тим ни за что не согласится повторить тот опыт. Даже ради самой дорогой игрушки. — На миг представив своего взрослого малыша с подгузником в руке, я смахнула с ресниц соленые капли. — Да и тебе это вряд ли будет интересно.
Вспомнила, как Славу выворачивало от одного лишь упоминания детских какашек и бутылочек с молоком.
— Мне будет.
