Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Эротическое белье, молодость и красота победили быстро. Князь Абашев хоть и был суровым родителем, который на пушечный выстрел не подпускал ко мне парней, сам никогда не отличался святостью.
Итогом той выходки стала новая помощница и новая любовница отца. Валерия Муратова так и не узнала, с кем ее хотели свести родители. После нескольких фотографий отца и Марины, просочившихся в СМИ, все договоренности с семьей банкира были разорваны. А по ночам в спальне князя Абашева стало шумно.
Я не удивлялась и не злилась. С моей матерью у папы давно не было ничего общего.
Между нами было всего четыре года разницы: Марине девятнадцать, мне пятнадцать. Мы слушали одну и ту же музыку. Смотрели одни фильмы. Мечтали о красивой и счастливой жизни. Марина — рядом с моим отцом. Я — подальше от него.
К сожалению, только лишь декольте удержать князя Абашева оказалось невозможно.
Девочка-подросток и молодая бывшая любовница ее отца.
Идеальная школьница, а потом студентка, и яркая красотка, которая грезила о большой любви.
Тихоня и оторва.
Сдружились настолько, что Марина рассказывала о своих ухажерах, помогала прятать от отца туфли на каблуке и иногда брала меня с собой в ночные клубы или кафе «для узкого круга». Как сегодня.
— Этот парень... — Видимо вспомнив своего нового ухажера, Марина снова ожила.
— С нимбом и крыльями? — в шутку подсказала я.
— Нет! — Она отмахнулась. — Вообще! С рогами и хвостом.
— Вау! Это горячо!
— Наоборот. Все называют его Арктика. Он очень холодный с виду. Самоуверенный, без эмоций. Но я уверена, что внутри... — Подруга посмотрела по сторонам, словно нас могли подслушать, и добавила: — Там ураган! Торнадо!
— Так ты у нас теперь укротительница торнадо?
Сдержать смех было невозможно. От всех этих описаний, «торнадо», «Арктика», уже щеки лопались.
Это было необъяснимое для меня явление. И безумно веселое.
— Я дура. — Она демонстративно отвернулась.
— Нет. Ты чудо! — попыталась переубедить ее я.
— В перьях... И твой отец открутит мне голову, если узнает, где мы сегодня. — Подруга тревожно поцокала своими острыми каблучками.
Ее новая любовь опаздывала, а другие парни уже раздели нас взглядами.
