Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
— Я сдам тебя на руки твоему герою и тут же вызову такси.
— Здесь со мной ничего не случится. Обещаю не выходить на улицу.
— И даже в туалет?!
Марина была старше, но иногда казалось, что старшая из нас я.
— Клянусь, ваше высочество. — Подруга заулыбалась. — Беги уже! Нечего этим беспородным щенкам пялиться на папину породистую девочку.
— Клейма на мне нет. — Я уже давно научилась не обижаться на шпильки Марины. Знала, что она не со зла. Во всяком случае, не со зла ко мне. — А заглядываться они могут только на тебя.
"Я взглядом указала на модный наряд подруги и на себя, девушку-тень в скучных черных брюках и обычной белой блузке, застегнутой на все пуговицы. Без грамма макияжа на лице и с рюкзаком, в котором лежали студенческие конспекты.
— Абашева, да на тебя что ни напяль... — Марина махнула рукой.
— Герб над головой не светится. Даже в темноте. Я проверяла!
— Молодая ты еще просто. Не понимаешь, как это работает.
— Да-да, помню твою мудрость.
— Тебе нужно было не в княжеской семье появляться на свет, а в клоунской! — Марина прыснула.
— Если что, я согласна! Махнулась бы на клоунскую не глядя. Ходить по веревке, кажется, уже умею. А прыгнуть в горящее кольцо после девятнадцати лет папиной дрессировки будет легче легкого.
— Это да-а... — медленно протянула подруга, а потом, будто опомнившись, снова посмотрела на свои часы.
— Марин, но, если я еще пару минут подожду, ничего не случится. — Беззаботная улыбка пропала с моего лица.
— Лена.. — Подруга прижала ладони к своим щекам. — У меня уже все горит. Это явно папка твой вспоминает.
— Да он уже спит давно. Плевать ему, где сейчас дочь.
— Собственного отца ты тоже не знаешь!
Больше не рассиживаясь, Марина развернула меня лицом к двери и подтолкнула в плечи.
— Ну хоть чуть-чуть...
Я все же попыталась отбиться от насильного выдворения. Ни с кем, кроме Марины, не было так легко и весело. Но проще было переубедить самого отца.
На мои умоляющие взгляды Марина никак не отреагировала.
