Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Он, конечно, здорово помог мне, но это не значило, что теперь нужно трястись перед ним, как перед отцом.
— Я заметил. Даже компанию себе нашла.
— Нет, я их не искала.
Холодно не было, вечер выдался теплым. Но я обхватила себя руками.
— Понятно.
Незнакомец уставился на мои балетки. Удивленно. Словно первый раз в жизни видел такую обувь.
— Точно не местная. — Он поднял голову. — Куда тебя отвезти?
— Везти? Нет! — Я замахала руками. — Везти никуда не нужно. Я вызову такси!
— Уже вызвала.
Мой спаситель что-то нажал в кармане, и рядом зажглись фары автомобиля.
— Нет, не могу. — Я отшатнулась назад.
Удивительное дело — минуту назад и двинуться не могла, а тут все конечности работали, и никакой ступор им не мешал.
— А снова в неприятности вляпаться можешь?!
— Я больше не вляпаюсь."
"— Само собой! — Незнакомец в три шага сократил между нами расстояние и, как пушинку, подхватил меня на руки. — Откуда только взялась такая?
На мужских губах мелькнула улыбка. Красивая. Искренняя. У меня дар речи чуть не пропал от такого неожиданного преображения мистера Скалы в обаятельного парня.
— А какая «такая»? — Засмотревшись, я совсем забыла, что нужно сопротивляться и требовать, чтобы вернули на землю.
— Сказочная.
Уголки губ парня растянулись еще шире. Во взгляде мелькнуло что-то незнакомое. А когда я очнулась, попа уже приземлилась на пассажирское сиденье двухместного авто и сильные руки перекидывали через грудь ремень безопасности.
После такого маневра и мысль о сопротивлении исчезла. Я не знала этого парня, он не назвал своего имени.
Скорее всего, это была особая форма шока или его последствий. Вместо нормальных эмоций, тревоги или страха, мне стало спокойно. Озноб сменился приятной легкостью. А ночной город показался каким-то необычным, волшебным.
Ярче, чем всегда. Более красочным. Пестрым. Будто вместо стекла в окнах авто стояли какие-то фильтры, усиливающие эффект от картинки.
Наваждение исчезло, только когда машина остановилась возле ворот отцовского дома. На душе шевельнулось что-то похожее на волнение. И, очнувшись, я открыла рюкзак.
— Спасибо большое. Сколько я тебе должна?
Правая рука сжала кошелек. Но, словно не услышал вопроса, мой спаситель забрал рюкзак себе. Сам, без спроса, достал ручку. И принялся что-то писать прямо на ткани изнанки.
— Мой номер, — закончив, соизволил пояснить он. — Звони, если что.
